Прыжок в неизвестное. Парикмахер Тюрлюпэн

Оба ученых направились в уединенную часть парка, где их поджидала скамья, стоявшая в тени старых акаций и скрытая от взоров других гуляющих густым кустарником. Там они имели обыкновение каждое утро часок-другой посвящать просмотру своих рукописей и корректур, не привлекая чьего-либо внимания и, в свою очередь, не обращая внимания на шум и суету.

Сперва, однако, оба ученых мужа занялись разговором насчет области распространения гашиша. Профессор Трукса отстаивал взгляд, согласно которому употребление гашиша известно только на Востоке, чем вызвал энергичное возражение надворного советника.

– Вам, несомненно, известно, – сказал господин Клементи, – что в доисторических могилах Южной Франции найдены были маленькие глиняные трубки, содержавшие остатки Cannabis sativa L. Наши предки, наверное, курили коноплю, и она же была знакома древним грекам. Вспомните то место в «Одиссее», где говорится о напитке Непента, который «угашает печаль и память о всяком страданье». A gelotophyllis, «трава смеха» древних скифов, о которой рассказывает Плиний!

– Я предпочел бы все же не сходить с твердой научной почвы, – возразил профессор Трукса.

 – Вирт в Мюнхене идет ведь еще дальше вас, не подкрепляя, впрочем, своих теорий сколько-нибудь серьезными доказательствами. Он утверждает, будто великие массовые психозы в древнем мире, как флагеллантизм, так и поразительные эпидемии плясок, надлежит рассматривать как следствие неумеренного употребления гашиша или подобного ему наркотического средства.

– Я не могу, конечно, присоединиться к этим уклонам мысли профессора Вирта, за которым, впрочем, признаю в его области немаловажные заслуги. Я только утверждаю, что единичные случаи употребления гашиша, бесспорно, наблюдались в Европе постоянно, да и ныне, вероятно, могут быть наблюдаемы. Заметьте, единичные случаи! Я, например, помню одного неаполитанского портового рабочего… Какие, впрочем, симптомы можете вы указать, господин профессор?

– Я сразу узнаю курильщиков гашиша по их мгновенно меняющимся склонностям и настроениям и по их необычайно повышенной силе воображения.

Один продавец лимонада в Алеппо, которого мне удалось наблюдать в состоянии опьянения, считал себя архангелом Гавриилом. Один арабский почтальон в Варане выдавал себя за кузнечика и до тех пор пытался слететь с городской стены, пока не поломал себе ноги. Иногда люди, обычно спокойные и миролюбивые, неожиданно совершают грубые насильственные действия.