Четвертая высота. Это моя школа

А где же Аня? Уж не обиделась ли она на тебя?

– Откуда ты знаешь, бабушка? – удивилась Катя.

– Поживи на свете столько, сколько я, – ответила бабушка, – будешь кое-что понимать. Ты уж смотри не бросай старого друга.

– А я и не бросаю, – сказала Катя. И чтобы перевести разговор на другое, спросила: – А Миши еще нет?

– Сейчас пойду за ним, – сказала бабушка. – А ты пока угости подружку. В буфете – хлеб, масло, яблоки. Да переодеться не забудь. Формочку повесь в шкаф.

Бабушка вышла в переднюю, а Катя убежала в другую комнату – переодеваться.

Наташа осталась одна. От нечего делать она принялась оглядывать все вокруг. Комната очень понравилась ей, хоть и показалась не совсем обыкновенной. На стене, возле письменного стола, висела, как в школе, большая карта СССР. Полки вдоль стен были уставлены книгами с длинными, мудреными названиями на корешках. На письменном столе под стеклом были разложены фотографии. Наташа разглядела на них каких-то загорелых людей в больших белых шляпах. Они стояли возле палаток, или сидели у костра, или ехали куда-то на верблюдах. Очень интересные фотографии! Но еще больше понравились Наташе рисунки, развешанные над диваном. Это были картины не картины, а всякие узоры и яркие цветы.

– Кто это у вас так хорошо рисует? – спросила Наташа, когда Катя прибежала обратно.

– Это моя мама. – Катя была в летнем, очень коротком, выгоревшем от солнца платье. В обеих руках она держала по яблоку. – На, возьми.

И Катя протянула Наташе яблоко, холодное и румяное.

– А зачем у вас эта доска? – спросила Наташа, показывая на гладко обструганную доску, лежавшую на небольшом столе у окна.

– Сейчас объясню, – ответила Катя, надкусывая хрустящее яблоко. – Видишь ли, моя мама художница. Только не просто художница, как Васнецов или там Айвазовский, а по текстилю. К этой чертежной доске мама прикалывает бумагу в мелкую-мелкую клеточку и рисует всякие узоры. Эскизы – называется. Понимаешь? А на фабрике по этим эскизам печатают рисунки, вот что на материях, – понимаешь?

Она поглядела на Наташу, и ей, должно быть, показалось, что та не особенно хорошо поняла.

– Да вот постой, я тебе сейчас покажу образцы.

Катя выдвинула один из ящиков письменного стола и вынула из него целый ворох всяких лоскутков.

– Вот это маркизет, – сказала Катя, кладя на стол и разглаживая лоскут легкой ткани с темными крупными цветами, разбросанными по белому полю. – Это так и называется: «Цветной орнамент». Идет на летние платья.