Однажды в платяном шкафу

Он не ответил прямо, но поделился двумя историями из жизни и попросил передать их ему. Обещал в следующий раз поведать что-нибудь еще.

Мама покачала головой.

– Не растрачивайте попусту время бедного учителя. И свое тоже. Нарния – это всего лишь плод воображения, просто детская книжка. Красивая история, чтобы занять Джорджа. Нельзя же так докучать занятому человеку.

Джордж откинулся назад и провалился головой в подушки.

– Нет, мама. Это не так. Все не так просто.

– Что ж, мой дорогой мальчик, иногда простые ответы – самые правильные.

– Тут кроется нечто большее. Я уверен в этом, – решительно заявил Джордж и вдруг зашелся в приступе жуткого кашля. Мы с мамой принялись похлопывать его спине, пока кашель не стих. К той минуте, когда Джордж наконец глубоко выдохнул, кончики его пальцев уже приобрели синеватый оттенок, а губы словно исчезли с лица – настолько они обесцветились.

– Мэгс, – никак не унимался Джордж, – мистер Льюис не рассказывал, ему сложно было придумывать Самшит? И Нарнию? Ты… ты не заметила? Ему было столько же, сколько сейчас мне, когда он написал сказку про короля Кролика.

Ему было столько же, когда он создал совершенно новый мир из кусочков нашего мира, и он тоже в это время болел!

– Он ничего про это не говорил, – я взглянула на маму, но она осматривала Джорджа в поисках признаков недомогания. – Он успел рассказать только о Самшите и доме, в котором они жили в Ирландии и который, судя по всему, был просто грандиозен. – Я замолчала и наклонилась чуть ближе к Джорджу.

 – Самшит не так широко известен, как Нарния, тут не поспоришь. Про него почти никто не знает. Но мистер Льюис сказал мне, что когда история наклевывается, то она как «лев, который пытается вырваться на свободу».

Джордж кивнул.

– Точно. Повсюду этот лев встречается.

– Вот что я могу тебе сказать наверняка: с самого начала мистер Льюис писал о вымышленных мирах. Возможно, все его королевства появились из одного и того же места, будь то Самшит, Зверландия или Нарния.

Это мои догадки, но я помню, как он говорил о воображении вот что (тут я замолчала, пытаясь в точности вспомнить, что он сказал): «Когда сыт жизнью по горло, берись за перо: чернила, – лучшее лекарство от всех человеческих бед».

– Ого, – удивился Джордж. – Вот было бы здорово, если бы чернила спасли бы меня от моих бед, а?

Мама устало выдохнула.

– Не думаю, что он имел в виду именно это, сынок. Мне кажется…

– Мама, я знаю, что он имел в виду.