Обоснованная ревность

“Завидно?! – кричала Ася. – Выгнали?.. Завидно!” – “Деток учишь?!” – “Завидно! Завидно!” – “Не надо! Не надо!” – Алексей. “Тататам-барам-тамтам!” – подруги. “Старая дева!” – Ася. “Трата-та-там, бум-друм”, – подруги. “Бьет же! – закричал Алексей. – Двенадцать же!”

Все замолкли. Застыли. Действительно. Било. Трам-тамтам-там-барамтам-тамтам! – удивительно мелодично. Бам! Пауза. Бамм!..

“Ну их к черту! Ну их к черту! – подпрыгнула Ася и повлекла Алексея. – На! – сунула ему шампанское. – Скорей!” Придвинула к своей кровати табурет, набросила на него полотенце.

Неожиданно много закусок поместилось на нем. Все это она проделала не разглядеть как быстро. Шампанское выстрелило. “Бамм!” – прозвучало в громкоговорителе. И пауза. Не просто пауза – дольше: тишина. “С Новым годом, милый!” – сказала Ася. “С Новым годом!” “Там-там-тим-там-там-там”, – радио заиграло гимн. Выпили. Ася села на кровать так, чтобы спиной к Нине с подругами. “Садись, – сказала Ася. – Не обращай на них внимания”. – “Я и не обращаю”, – сказал Алексей. “Вот и хорошо, вот и хорошо!..” – Ася всхлипнула. “Да что ты! Что ты!” – разволновался Алексей. “Ничего… Это сейчас, – сказала Ася. – Ты ее не слушай, что она говорила…” – улыбнулась сквозь слезы, жалко так, несчастно, что Алексей чуть не заревел. “Да я разве… разве я когда-нибудь слушаю!” – с жаром сказал Алексей. “Салат мой ешь… Давай без тарелок, а? Прямо ешь. Ведь вкусный?.. Правда, а?” – “Очень!” – “Правда, милый? Нет, правда, вкусный?!” – Голос у Аси подрагивал, она собиралась заплакать. Алексей тоже еле сдерживался, все-таки глаза у него подернулись: видел он хуже. У них вдруг такая нежность началась друг к другу, что и от этого можно было плакать. “Ничего, ничего”, – говорил он. “Мы еще поживем, а?” – говорила Ася. “Мы – счастливые!” – говорил Алексей. “Да, да, именно! Мы – счастливые, – говорила Ася. – Ты не обращай на них внимания”. Не обращать было трудно. Хотя до сих пор, начиная с курантов, никого, кроме них с Асей, для него действительно в комнате не было. Но он все-таки сидел к ним лицом, и они слишком были видны, главным образом Нина. Она ходила от стены к стене, как тигрица. Глаза ее, так сказать, горели. Ходила и нервно курила. “И курить-то не умеет, – вдруг сказала Ася. – Дай мне”. Закурили все. Ася сидела к ним спиной, но Алексей чувствовал, как она этой спиной, может, еще больше, чем он, видит и мучится. Нина все ходила. Подруги стояли скорбной композицией. Три грации.

“Тоже странно, – вдруг подумал Алексей.