Это гиблое место

– Я всегда считал, что из тебя получится отличный заместитель, – продолжил Эшвуд. – Ты ведь знаешь, Уэсли, что ты для меня как родной.

Уэсли считал это правдой, поскольку Глава забрал его с улицы и вырастил, превратив в того, кем парень стал сейчас. Эшвуд вложил в Уэсли много труда, сделав его вождем целого города.

Уэсли был обязан мужчине всем.

И ненавидел это.

В каком-то смысле юноша терпеть не мог то, что Эшвуд стал его семьей. Не той, в которой Уэсли был рожден. И даже не той, какую он выбрал.

Той, что была уготована смотрящему. Той, для которой его сделали. Кроме того, Уэсли не нравилась сама мысль являться чьим-то сыном. У него уже был отец, который относился к нему настолько ужасно, что Уэсли отнюдь не жаждал обзавестись другим папочкой.

– С кем вы собираетесь воевать? – спросил Уэсли. – Я думал, вы и другие Главы пришли к пониманию.

Тени вокруг Эшвуда зашевелились.

– Мне нет дела до этих глупцов, – сказал он. – Мой эликсир должен послужить свержению дуайенны.

Уэсли был рад, что очки скрывают нарастающую неуверенность в его взгляде.

– Ваша цель – Шульце? – уточнил он.

Глава издал приглушенный звук, выражавший нечто среднее между весельем и разочарованием.

– Моя цель – новая эпоха, мой мальчик. Фенна Шульце полагает, будто может устанавливать в моей стране законы, ограничивающие нас. Однако я пришел сюда задолго до того, как эта наглая девчонка заняла свой кабинет – и буду оставаться еще долго после того, как она его покинет.

Магия – черная или белая – это то, что заставляет мир вращаться. И я не позволю какому-то политику разрушить все это.

Эшвуд произнес слово «политик» так, как будто это невероятно грязное ругательство.

– И эликсир поможет вам сделать это, – произнес Уэсли. – Он действительно настолько опасен?

Юноша не мог не спросить. Он дал эту магию Тавии, и если та пострадает…

– Войны выигрываются риском, – отозвался Эшвуд. – Мой эликсир позволяет мне открыть разум людей, чтобы те могли увидеть мою правду сквозь пропаганду Шульце.

Когда я приведу их на свою сторону, мы свергнем это правительство с наименее возможным числом жертв среди населения.

Жертв. Не убийств.

– Я назвал его Лой, – гордо возвестил Эшвуд.

«Свет». По крайней мере, такое значение имело это слово в уличном жаргоне. Когда-то существовало старинное выражение лойиси уф хемга – «свет счастья», – но уличные ребятишки начали вкладывать в него другое значение.