Это гиблое место

Он давным-давно миновал рубеж выплаты жизненного долга и явно намеревался прожить остаток жизни под сенью Кривды, выстраивая своеобразную карьеру: от соглядатая до следующей должности в череде тех, что отделяли Фалька от звания смотрящего.

Возможно, ему удастся стать чистильщиком обуви при Уэсли.

– Мне нужно, чтобы эти гильзы были готовы уже сейчас, – сказал Уэсли.

Фальк кивнул:

– Я знаю, о чем вы просили, но…

– О, – произнес Уэсли. Потом повторил, как будто до него только что дошло: – О! В этом-то и загвоздка.

Ты думаешь, будто я просил.

Уэсли взял со стола ножик для вскрытия писем. Лезвие блеснуло у него в руке.

– Если ты не можешь следовать простым приказам, Фальк, я найду кого-нибудь, кто на это способен.

Тавии не требовалось видеть лицо Фалька, чтобы понять: губы у него дрожат. Ее руки сжались в кулаки. У девушки не было времени на все это.

Она снова представила себе отметину на шее мужчины. Отметину на шее Саксони. Ту самую отметину, которую фокусница так часто видела внутренним оком – в кошмарах о смерти матери.

Увидеть эту язву наяву дважды за один день – это напоминало кошмарный сон. Однако Тавия понимала: проснуться ей вряд ли удастся.

Она знала, что Саксони в опасности – и будь девушка проклята, если намеревается и впредь стоять в стороне и ничего не делать. Быть может, Тавия и не смогла спасти свою маму; быть может, она не сумеет помочь тому мужчине в камере – но свою подругу фокусница постарается вызволить из беды.

– Уэсли! – Тавия практически выплюнула его имя.

Смотрящий повернулся к ней – как будто вообще забыл о ее присутствии. Тавия заметила в уголках его глаз какое-то холодное выражение, которому не смогла найти определения. Но он сморгнул эту эмоцию и улыбнулся ей привычной хитрой улыбкой.

– Судя по твоему виду, денек удался, – сказал он. – Ты ведь не убила Карам для того, чтобы войти сюда? У меня нет времени на поиски нового охранника.

Тавия сердито взглянула на него.

С каждой секундой она теряла терпение. Девушка знала, что на ее лице написано отчаяние. И Уэсли видит это. Не может не видеть.

– Фальк, – промолвил он, словно ощутив, что терпение Тавии на исходе. – Ты не оставишь нас одних?

Его ручного хорька не требовалось просить дважды.

Фальк практически выпрыгнул из кресла, мелко закивал и, пятясь, вышел из комнаты. Мужчина не сводил взгляда с Уэсли и ножика для бумаг, который тот вертел в руках.