Чудесный замок

Знаете ли вы, что пенсия вашей мамы как вдовы капитана отменяется с ее смертью? Я думаю, что-то положено вам как сиротам, но сколько – не имею понятия.

– Мама получала по десять фунтов на каждую из нас ежегодно, – сказала Примроз.

– Да, дорогая. Будем верить и надеяться, что эта маленькая сумма сохранится за вами. Но даже в Розбери вы, три девочки, не сможете прожить на тридцать фунтов в год.

– Но есть еще деньги в банке, – вмешалась Джесмин более заинтересованным тоном. – Помнишь, Примроз, когда маме нужны были деньги, она выписывала чек, и мы несли его мистеру Дэйнсфилду, а он давал нам за этот чек блестящие золотые монеты.

Иногда десять фунтов, иногда – пять, а то – только два, но каждый раз, как мы приносили мистеру Дэйнсфилду чек, он давал нам деньги. Наверно, Примроз, тебе надо приобрести чековую книжку, чтобы мистер Дэйнсфилд мог давать нам деньги.

– Да, – Примроз обрадовалась, – я забыла о деньгах в банке. Мама часто говорила мне о них. Даже если нам не хватит тридцати фунтов в год, мы всегда сможем взять деньги милой мамочки из банка.

Лицо мисс Мартиноу вытянулось и стало озабоченным.

– Дорогие мои, – сказала она, – боюсь, я скажу жестокие слова, но все же я должна сказать их. Дело в том, что мистер Дэйнсфилд – мой старый друг, и я взяла на себя смелость спросить его, каково состояние счета вашей мамы в банке. И он сказал, мои девочки, мои бедные девочки, что там не более двухсот фунтов.

Глава IV. Путь к спасению

Мисс Мартиноу объявила свою новость с большим волнением.

Ей показалось ужасным, что три девочки Мэйнуеринг, совсем еще дети, брошены в мир без поддержки родственников, которых у них не было, и без средств к существованию.

Живя в Розбери просто и спокойно, они были воспитаны в доброй и приветливой обстановке. Ни одного холодного взгляда, ни единого пренебрежительного слова не коснулось их. Они всегда были окружены любовью и уважением. Любовь исходила, в основном, от матери и ее окружения, а уважение – от всех, кто их знал. Сестры Мэйнуеринг в своих простых платьях и со своими сдержанными, искренними манерами выглядели и вели себя как леди.

Вскоре после столь серьезного сообщения мисс Мартиноу удалилась. Она поспешила домой и, усевшись в своей маленькой, неказистой гостиной, стала думать.

– Нет, спасибо, Сьюзен, – сказала она своей служанке, – я не буду сегодня ужинать. Я пила чай у моих любимых учениц, мисс Мэйнуеринг. Принесите, пожалуйста, лампу, Сьюзен, но не сейчас, а минут через пятнадцать.