Кровники

Значит, вот кто приворожил Николашу!

– Со-оли? – протянула Маруся и отложила тряпку. – Не могу дать, у самих мало. А у Дуси почему не попросила?

Ну в самом деле, странно идти за солью в соседний дом, легче взять у своих соседей или сходить в Файкин магазин – он под боком.

– Н-не знаю… кончилась соль у Дуси. Я к вам пришла.

– В гастроном сходи.

– А там перерыв на обед, – нашлась Полина.

– Нет, не дам, самим мало, – скрестила руки на груди Маруся.

Поля не поверила, растерянно заморгала:

– Как не дадите? Я много не прошу, чуть-чуть надо.

– Ни крупиночки не могу дать.

– Вам что, жалко? – побледнела Полина. – Я верну, потом куплю и верну.

Прасковья замерла с вязанием в руках. Спица выпала из петель, тихо звякнула о пол.

– Иди домой, Поля, – сказала Прасковья.

– Я не могу уйти… не могу! Мне надо соли, дайте, умоляю!

Полине становилось всё хуже, по лицу пробегали судороги. Она протягивала дрожащие руки и повторяла: «Дайте соли! Дайте соли!» Марусе показалось, что Поля сошла с ума.

– Уходи, кто-нибудь другой даст.

– Я никуда не уйду, – затрясла головой Полина, – мне очень плохо, вы что, не видите… Господи, да люди вы или нет?! Я умру, если не дадите соли!

Она рухнула на стул возле стены, согнулась пополам, прижав руки к животу. Перепуганные Маруся и её мать переглянулись. Прасковья подошла и стала поднимать Полину, уговаривая уйти домой.

– Не тр-рогайте меня! – вырвалась та. Тяжело задышала, посмотрела злым взглядом: – Где дядя Никита? Позовите его!

– Нет его, он на работе, – через силу ответила Маруся.

– А Коля? Где Коля?! Пусть он даст мне…

– Ох, господи, нету Николаши, работает, – прошептала Прасковья, радуясь про себя, что внуки разбежались по своим делам.

В маленькой комнате захныкала Наташка – её разбудили громкие голоса.

– Наташенька! Наташа! Подойди к тёте Поле, я тебе конфетку дам, сладкую! – закричала Полина.

– С ума-то не сходи! – сердито оборвала Маруся.

– На коленях прошу, дайте! – Полина упала на колени и поползла, схватила Марусю за юбку. – Ведь я умру… дайте соли… Баба Параня, дайте! Пожалейте меня!

Маруся вырвала подол, отошла к окну. Поля разрыдалась. Страшная, растерзанная, с безумным взглядом она ползала по полу, пыталась целовать ноги Прасковье и Марусе, мочила слюнями и слезами подолы их юбок.

– Умоляю, вы же не фашисты… пощадите!

«Ты моего Колю не пожалела! – ожесточилась Маруся.