Снег

Я буду укладывать замертво одного за другим каждого золотого молодого, пока он не покажет мне свое плечо. На котором есть тату. Не знаю, откуда я это знаю, но знаю наверняка, оно есть. И это… ящерица?

– Есть?! – снова бросаю я.

– Ты же видела, – говорит Рыжий.

– Показывай!

Он расстегивает пуговицы рубашки и оголяет плечо.

У него на коже красуется ящерица. Ну конечно, ящерица. Именно такая, какую я представляла, с растопыренными лапками и извилистым хвостом.

Этого не может быть. Я же не ясновидящая какая-нибудь, иначе я бы не вылезала из казино.

Я будто видела его раньше, просто забыла. Я забыла, как видела голого мужика?

– Мы че, с тобой спали? – ворчу я.

Подружки-близняшки сидят с выпученными стеклянными моргалками и разинутыми ртами.

Рыжий смотрит на меня глазами обиженной собаки.

– Алис, ты чего, не только копчиком ударилась?

– Не называй меня так… – психую я.

– Алис…

Музыка, гремящая из всех колонок в зале, теряет свою форму и превращается в беспощадную какофонию.

Панорама перед моими глазами становится размытой, будто с помехами из-за плохого телесигнала. Мир словно сужается.

Я делаю медленные шаги назад, отходя от Рыжего и забредая в толпу дергающейся в танце молодежи, словно в ожившее кукурузное поле.

Он стоит и наблюдает, как я удаляюсь с лицом сломанной куклы. Да, я не чувствую лица, оно словно пластиковое. Не могу даже моргнуть.

Музыка орет невозможно. Но шум в моей голове заглушает ее.

Это сон?

А может, я уже покончила с собой и теперь спокойно лежу в кровавой ванне в синем платье? И это всё – потусторонняя иллюзия, переход в новый мир?

Мой мозг придумал эту арену и этот театр.

Он показывает мне, как выглядит и звучит моя персональная преисподняя.

Ну конечно, я сейчас не здесь, мое тело не здесь, а там, где я вскрыла себе вены. Таксист-лодочник перевез мою душу из зоны живых в пристанище мертвых. И, пройдя через врата, ведущие в бездну, я попала в тот самый ад, где всё горит и разносятся вопли… невнятные вопли беснующихся в танце людей.

Эти скачущие демоны задевают меня локтями – и это больно. Мне больно, как если бы я была жива. Как если бы у меня была плоть. Которая сейчас ох как чувствительна.

Их слишком много вокруг, мне тесно в их толпе, они колошматят меня так, что мне не нужно даже себя щипать, чтобы проверить, не сплю ли я.

Меня трясет. Мне душно. У меня головокружение.

Силы будто уходят из меня.