На краю времени, на пороге мира

И, до рези в глазах вглядываясь в сплетение света и теней, видел их такими, какими вынес, спеленал в зыбких покровах памяти из своего недолгого детства.

… А потом случилось то, чего он никак не мог ожидать, будучи верной тенью Императора. Вообще, Геллер всегда знал, что беда является без стука – пинком распахивает дверь.

– Ну что, командор, прогуляемся?

– Да, мой повелитель.

– Возьми с собой Эргоса, Керма и Ларри.

– Да, мой повелитель.

С некоторых пор император питал слабость к обществу самого презренного сброда и продажных женщин.

А охрана должна была следовать за своим повелителем.

И вот – грязный притон на окраине города. Одноглазый сутенер, подобострастно изогнувшись перед многозначительностью черной маски и блеском золотого шиться на камзоле, что-то прошептал властелину. Тот, рассмеявшись, кивнул.

…Девушку притащили волоком. Геллер со смесью жалости и омерзения посмотрел на нее, на грязные лохмотья, едва прикрывавшие тело, перевел взгляд на императора и поспешно отвернулся. В конце концов, ему не было дела до развлечений владыки.

– Глядите, милорд! Хоть у нее и кривые ноги – но личико, как самая прекрасная роза!

Схватив нищенку за длинные черные волосы, одноглазый заставил ее поднять голову и посмотреть на императора.

В тот миг Геллер подумал, что и в самом деле – никогда еще не видел ничего подобного. При дворе было много красивых женщин, но все они носили на своих лицах печать порока. Лицо же юной девушки дышало свежестью… и невинностью.

– В самом деле, – задумчиво молвил владыка, – где вы ее нашли?

– Пришла утром в город.

Ищет кого-то… Да и попала к нам! – одноглазый сплюнул на пол, – ну так что, милорд? Десять золотых. Разве много за такую жемчужину?

Свежее личико несчастной исказилось от боли. Она рванулась вперед, к императору.

– Господин! Господин! Отпустите меня… зачем… я вам нужна?…

По ее чумазым щекам покатились слезы.

– Позвольте… мне уйти… милорд! Зачем, зачем вам жалкая нищенка?

Она уже рыдала, и худенькие плечи тряслись под задубевшими от грязи лохмотьями.

– Замолчи, – холодно обронил император. В его холеных пальцах жарко блеснуло золото, отразилось в единственном глазу сутенера.

Монеты перекочевали из рук в руки. Император подошел к распластавшейся на грязном полу нищенке и, грубо схватив ее за локоть, поставил на ноги. Прошипел:

– Дура! Прекрати реветь!

…Все произошло слишком быстро.

Непонятно, где она ухитрилась припрятать нож так, что его никто не нашел.