Записки Барри Линдона

И молвит Флора: «О леди Нора,

У Брейдской башни цвиточков тьма, —

Семь дев я знаю, но ты, восьмая,

Мужчин в округе свела с ума.

Ирландский остров, на зависть сестрам,

Твою взлилеял красу весьма!

Сравню ль с цвиточком? Столь алым щечкам,

Должно быть, роза ссудила свой

Румянец нежный и безмятежный, —

А взор – фиалки синей с лехвой!

И нету спора, что эта Нора

Затмит лилею красой живой!

«Пойдем-ка, Нора, – взывает Флора, —

Туда, где бедный грустит юнец,

То некий местный поэт безвестный,

Но вам известный младой певец;

То Редмонд Барри, с ним, юным, в паре,

Пойти б вам стоило под винец!»[11 - Пер.

А. Голембы.]

В воскресенье, едва матушка ушла в церковь, я кликнул камердинера Фила, со всей строгостью велел принести мое лучшее платье, в каковое и облачился (убедившись при этом, что все стало мне за время болезни до смешного коротко и узко), и, прихватив заветный листок со стихами, понесся во всю прыть в замок Брейди, мечтая увидеть мою богиню. Воздух был свеж и чист, птицы звонко распевали в зеленых ветвях, я испытывал давно не знакомую мне радость и бежал по широкой просеке (дядюшка, конечно, постарался снести весь лес в своих владениях) вприпрыжку, точно проворный молодой фавн.

Сердце мое отчаянно колотилось, когда я поднимался по заросшим травой ступеням и распахнул покосившуюся дверь сеней. Господа ушли в церковь, сообщил мне мистер Скру, дворецкий (с удивлением разглядывая мое осунувшееся лицо и тощую долговязую фигуру), и с ними шесть барышень.

– И мисс Нора в том числе? – осведомился я.

– Нет, мисс Нора не с ними, – ответил мистер Скру с непроницаемым, загадочным видом.

– Где же она?

На этот вопрос он ответил – или сделал вид, что ответил, – с обычной для ирландца уклончивостью, предоставив мне гадать, поехала ли Нора с братом в Килванген, пристроившись за его седлом, отправилась ли на прогулку с одной из сестер или лежит в своей комнате больная. А пока я пытался решить этот вопрос, мистер Скру незаметно скрылся.

Я бросился на задний двор, к конюшням, и здесь увидел драгуна, насвистывавшего на мотив «Да здравствует английский ростбиф!» и чистившего скребницей кавалерийского коня.

– Чья это лошадь, малый? – спросил я.

– Какой я тебе малый! – заворчал англичанин. – Это капитанова лошадь, он тебе покажет малого!

Я не стал задерживаться, дабы намять ему шею, что непременно сделал бы во всякое другое время, – у меня мелькнуло ужасное подозрение, и я со всех ног кинулся в сад.