Собор Парижской Богоматери

Собор Парижской Богоматери

Виктор Мари Гюго

Живая классика (ДетЛит)

В книгу вошел полный драматизма роман Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери».

На улицах средневекового Парижа разбиваются сердца и судьбы. Горят костры инквизиции. Рок и фатум властвуют над миром. Здесь горбун Квазимодо сражен добротой и красотой юной Эсмеральды. Но никогда не узнает он, что значит взаимная любовь…

По книге Виктора Гюго сняты многочисленные художественные и мультипликационные фильмы, поставлены спектакли и мюзиклы.

Почти два века звучит бубен цыганки в ушах влюбленных в нее мужчин. Тема неразделённой любви вечна, как и эта книга.

Для старшего школьного возраста.

Виктор Гюго

Собор Парижской Богоматери

1802–1885

Перевод с французского Надежды Коган

Художник Анатолий Борисов

© Коган Н. А., наследники, перевод, 1939

© Борисов A. А., иллюстрации, 2006

© Оформление серии, послесловие. АО «Издательство «Детская литература», 2024

Несколько лет тому назад, осматривая собор Парижской Богоматери или, выражаясь точнее, обследуя его, автор этой книги обнаружил в темном закоулке одной из башен следующее начертанное на стене слово:

’A N ? Г K H[1 - Рок (гр.

).]

Эти греческие буквы, потемневшие от времени и довольно глубоко врезанные в камень, некие свойственные готическому письму признаки, запечатленные в форме и расположении букв, как бы указывающие на то, что начертаны они были рукой человека Средневековья, и в особенности мрачный и роковой смысл, в них заключавшийся, глубоко поразили автора.

Он спрашивал себя, он старался постигнуть, чья страждущая душа не пожелала покинуть сей мир без того, чтобы не оставить на челе древней церкви этого стигмата[2 - Стигма – клеймо, пятно, рана (гр.).] преступлений или несчастья.

Позже эту стену (я даже точно не припомню, какую именно) не то выскоблили, не то закрасили, и надпись исчезла. Именно так в течение вот уже двухсот лет[3 - То есть с XVII в.

] поступают с чудесными церквами Средневековья. Их увечат как угодно – и изнутри и снаружи. Священник их перекрашивает, архитектор скоблит; потом приходит народ и разрушает их.

И вот ничего не осталось ни от таинственного слова, высеченного в стене сумрачной башни собора, ни от той неведомой судьбы, которую это слово так печально обозначало, – ничего, кроме хрупкого воспоминания, которое автор этой книги им посвящает.