~ Манипулятор

Рыжакова встает и не забыв бросить многозначительный взгляд на Панкова, покачивая затянутыми в джинсы бедрами выплывает в коридор. Иду за ней, не забыв бросить студентам: «Методичка, страница сто пятая». Когда дверь за нами закрывается, я, оглянувшись, быстро оцениваю периметр. Убедившись, что на расстоянии ближайших пятидесяти метров в коридоре никого нет, цепко хватаю Рыжую пальцами за загривок.

– Ай, – от неожиданности она приседает. – Ты… Да вы что себе позволяете?

«О, на „вы“. Уже прогресс!»

– А ну молчать! Тихо, – подталкиваю ее вперед.

– Придурок.

– Какой есть. Закрой рот.

– Убери руки! – Самое интересное, что ей почему-то даже не пришло в голову закричать или позвать на помощь. Правда, она попыталась вывернуться и пнуть меня в ногу. Сдавливаю ее шею – не до боли, но так, довольно чувствительно:

– Предупреждаю, синяк останется.

Изловчившись, Рыжая откидывает назад голову, и ее волосы теплой волной мажут меня по лицу.

– Тьфу ты, черт, – я почти отплевываюсь.

– Тут везде камеры. Тебя запишут и выгонят… за насилие… над студентками, – пыхтит Рыжая, пытаясь вцепиться ногтями мне в руку.

– Камеры? – чуть надавив пальцами, заставляю ее, как куклу, покрутить головой. – Где тут ты видишь камеры?

– Псих! Ай! – Она вскрикивает, когда я, резко сменив курс (ни в какой деканат я, разумеется, и не думал идти), заталкиваю ее в крохотное помещение, где уборщица держала щетки, веник и прочую дребедень. Тишину, на секунду воцарившуюся в коридоре, оглашает дребезжание жестяного ведра, которое подвернулось Диане под ноги и которое я нечаянно пнул.

Пока Рыжая, бестолково размахивая руками, отпихивает от себя швабру, пытаюсь сделать разом несколько вещей: прислонить ее спиной к стенке и захлопнуть дверь изнутри. Щелкнув замком щеколды, оборачиваюсь, пытаюсь определить в темноте, где стоит Рыжая. Темно, хоть глаз выколи.

– Рыжакова, ты где? – подумав, зову я.

– Я тебя сейчас ударю, – звучит в зоне моей ключицы.

«Так, похоже, где-то здесь её голова…» Наощупь ищу ее плечи. Когда я нечаянно прохожусь ладонью по ее груди, она кулаком засаживает мне в живот.

– Заканчивай! – перехватив ее руку, толкнул ее к стенке. – Значит так. Если ты, Рыжая… – подумав, добавил еще кое-что похлеще, и она затаила дыхание, – начиная с этой минуты раз и навсегда не утихомиришься, то я сам схожу в деканат, и…

– Во-во, иди! – моментально отмирает она.