Тринадцатая редакция

Недолго нашему сектору без личного шемобора куковать, скоро прилетит какой-нибудь гастарбайтер на голубом вертолёте, вот ему вы кино и покажете. А с этим пусть молодёжь разбирается». Среди «молодёжи» все были необстрелянные, неопытные, так что в итоге – по каким-то своим соображениям – шеф передал задание Лёве. «Ты так часто орёшь, что всех бы убил, дай тебе только волю, ну так попробуй, каково это – убивать. Волю я тебе даю», – вместо напутствия сказал он.

– Всё, Лёва его утешил, – вздохнула Наташа, не называя по имени жертву, как будто из суеверия. – Хотел напиться тут же – ну представляете, человека пришлось убить, я бы, наверное, тоже, выпила… Что-нибудь крепкое… А он не успел заказ сделать, как почувствовал носителя. Так и не выпил, зато контакт ему присобачил, а это, Лёва говорит, был совершенно особый носитель, изворотливый и догадливый.

Наташа тоже мечтает поскорее стать настоящей Разведчицей, но пока что ей не хватает главного: ощущения. Того самого, которое у Лёвы выражается в весьма неприятном покалывании в области мочки левого уха.

– Изворотливый и догадливый носитель – это же в два раза интереснее, чем неизворотливый и недогадливый, – осторожно сказал Шурик.

– Они с Лёвой и Цианидом как раз у него в кабинете засели, не знаю ещё, – ответила Наташа и старательно стукнула указательным пальцем левой руки по указательному же пальцу правой: мол, всё, защиту снимаю, не болтайте тут лишнего!

– Ну что, Денис, пойдём знакомиться с нашими, – дёрнул практиканта за рукав неугомонный Шурик. – Сейчас я тебе покажу! Всех покажу!

Денис не совсем понял, о чём говорят его будущие коллеги: информация, искаженная защитой, воспринимается посторонними людьми наиболее привычным способом, поэтому «расшифровывающий данные Виталик» превратился в переводчика, бьющегося над сложным текстом.

Сказать, что сам Виталик неприятно его поразил, будет скорее преуменьшением, чем преувеличением.