Пляс Нигде. Головастик и святые

Когда я в детстве смотрел по телевизору “Лебединое озеро”, меня интересовал вопрос: почему балерины не падают? И вот прилетел ответ – вместе с магическим ветром, который защищал танцовщицу от пошлого земного тяготения.

Её бёдра вдруг развернулись веером, и танец, утратив сходство с классическим балетом, превратился в какое-то камлание. По-хулигански высунув язык, она поставила ногу мне на грудь, словно я был безжизненным чучелом, бутафорией для шаманского ритуала. Голая пятка ввинтилась в моё солнечное сплетение, не давая вздохнуть.

Устрашающая женская сущность раскачивалась надо мной, и только сейчас я разглядел гирлянду черепов на её шарфике из кашмирского шёлка.

Юра, старый рок-н-ролльщик, держал ритм идеально. Индус запиливал какие-то невероятные рифы. Нога на моей груди то усиливала, то ослабляла нажатие, приучая дышать в такт её движениям. Никогда ещё не приходилось мне танцевать в горизонтальном положении, я даже не думал, что такое возможно. Но, как только перестаёшь думать, возможностей становится неизмеримо больше.

Наш контакт был полным, слияние тел гармоничным, страдание – подлинным, аплодисменты публики – заслуженными. Когда всё закончилось, я чувствовал себя выжатым лимоном, пустым кокосом, шкуркой киви. Моя партнёрша протянула мне руку, помогая встать.

– Прости. Я не очень тебя помяла?

– Что ты! Это был божественный массаж чакр.

Я приобнял её за талию, она склонила голову ко мне на плечо и сказала:

– Познакомься. Мой муж.

На пороге топтался, не желая разуваться, высокий бородатый викинг с пенковой трубкой в зубах и пивным животиком.

Его появление не было обломом – скорее примером непознаваемости женской души. Тем более, что внешность обманчива. Викинг оказался евреем и эрудитом.

– Иосиф, – представился он и, узнав, что имеет дело с писателем, тут же угостил литературным анекдотом.

– В первой пьесе, написанной по-латышски в конце XVIII века, есть персонаж еврейской национальности. Разумеется, он держит кабак. Главный герой, напившись в кабаке, блюёт на улице с жалобным криком “jabionnamat!”.

Мне кажется, мало какая литература может похвастать таким высоким стартом.

Иосиф хотел подбросить нас с Юрой до улицы Экспорта на своём “Grand Cherokee” чёрного цвета, но мы отказались.

– Прогуляемся, – сказали мы. – Подышим тишиной.

– Спокойной ночи, – улыбнулась жена Иосифа и дважды поцеловала воздух у кончика моего носа.

– Странная девушка, – сказал я, когда красные огоньки машины исчезли за поворотом.