Пляс Нигде. Головастик и святые

Полароид-шоу имело огромный, хотя и бесшумный, успех. На выставке дежурила полиция, и люди вели себя очень сдержанно, никто не хлопал.

Памятная встреча случилась на третий или четвёртый день работы, когда он заметил в толпе, окружавшей подиум, девочку с длинными косами и серыми глазами в пол-лица. Он почему-то сразу подумал, что её портрет отлично ляжет на обложку его будущей книги. Смелый взгляд, короткий сарафан, веснушчатые загорелые плечи. Он попросил девочку подняться к нему. Ей было лет 13–14.

По лесенке она взошла с достоинством модели. “Do you speak English?” – “Yes, I do”. Он велел ей встать у белой стены и долго рассматривал её лицо через видоискатель, ожидая, когда она успокоится и, может быть, даже улыбнётся. Но сибирская нимфетка оставалась серьёзной. Тогда он нажал на спуск. Вытащил из камеры фотобумагу, на которой проявлялось изображение, взмахнул рукой…

– A small miracle for you!

– Thank you, mister… what is your name?

– Call me Nat.

– Thank you, Nat!

Он думал, что, получив снимок, девочка скромно уйдёт, растворится в толпе. Портрет удался, больше от неё ничего не требовалось.

Но она продолжала стоять перед ним, переводя взгляд с фотографа на фотографию. Хочешь, чтобы я подписал? Да, конечно. И ещё кое-что: я хочу попробовать настоящую американскую еду! Вы пригласите меня на ланч? От неожиданности он стушевался и пообещал это устроить. Девочка протянула ему бумажку с номером телефона и сказала, что будет ждать, очень-очень, и улыбнулась.

В её взгляде промелькнули быстрые весёлые чёртики. По сравнению с этим выражением лица снимок, который он только что сделал, был полным дерьмом. Но для тех, кто не видел её улыбки, портрет сойдёт за шедевр.

К сожалению, Натан забыл, как звали юную красотку. Он позвонил ей в пятницу вечером и пригласил на следующий день (1 pm) в спецстоловую, где кормили американскую делегацию, сознавая, что КГБ и ЦРУ будут пристально наблюдать за их ланчем.

Так что на всякий случай он позвал своего помощника Джона составить ему компанию. Джон бегло говорил по-русски, хотя не имел, в отличие от Натана, русских корней и был стопроцентным американцем – задорная улыбка скаута, университетский диплом, будущее в кармане. Любовь к России Джону привил его отец, знаменитый Джозеф Байерли, наверное, единственный на свете дважды ветеран Второй мировой войны.