Часовой дождя

Линден довольно скоро понял, что тетка несчастна, хотя сама она не сказала об этом ни слова. Она продолжала видеться с тем французом, бывшим женихом, который давно уже женился на другой. Племяннику она об этом, разумеется, не рассказывала, но он догадывался и сам: иногда по вечерам она куда-то уходила – оживленная, стремительная, с легким румянцем, в красивом шелковом платье, а возвращалась в полночь поникшая, растрепанная, в мятом платье, очень грустная. Линден не помнил имени этого француза, только инициалы: Ж.

Г. В каком-то смысле Кэндис понимала Линдена, как никто другой, она была невероятно чуткой и умела сопереживать. Ему всегда было хорошо с ней, еще с тех пор, когда она приезжала к ним летом в Венозан, и они вместе гуляли по саду. Она не любила, чтобы ее называли «тетя Кэндис», для него и Тильи она всегда была Кэнди.

«О чем ты думаешь, парень? У тебя грустный вид».

Голос сестры резко вернул его к действительности. Линден ответил: «О Кэнди» и тут же об этом пожалел, увидев, как наполнились слезами глаза матери.

Он прошептал, как жаль, когда он здесь, в Париже, он все время вспоминает тетю и не может ничего поделать. Ему так ее не хватает. Мать промокнула салфеткой веки. Она молчала, но он слышал ее голос так четко, как будто она произносила вслух: «Допустим, тебе ее не хватает, Линден. Но ты даже не приехал на кремацию, якобы не мог отменить назначенную съемку, ты бросил нас с Тильей, ты не прочувствовал с нами ее смерть и весь тот ужас, что был потом». Все долго молчали, единственными звуками, которые воспринимал Линден, был шум дождя за окном, стук отцовской ложки и приглушенные голоса из холла. Сам он не произнес ни слова, ему не хотелось говорить на такую больную тему, как смерть тети в 2012 году, не хотелось вспоминать короткую эсэмэску, которую он получил, находясь на другом континенте и в другом часовом поясе, и никогда не сможет забыть: «Срочно позвони. Кэнди умерла». Мать упрекала его напрасно, тогда он сделал все возможное, чтобы приехать как можно быстрее, но эта съемка, огромный бюджет, знаменитый американский актер, известный парфюмерный дом… В общем, перенести было нельзя. Когда он наконец прилетел в Париж, Кэнди уже кремировали. Она оставила письмо, где дала предельно четкие указания: никакой мессы, никакой церемонии, никакой могилы, никаких цветов. Родители и сестра могут сделать с ее пеплом, что сочтут нужным.