Часовой дождя

Проведя три года в Париже, он не собирался возвращаться в Севраль и Венозан: его зарплата позволяла ему не торопиться с решением и подумать. И хотя жить вместе с Кэнди было вполне приятно, все же ему хотелось немного независимости.

Фотография была опубликована в «Геральд трибюн» в начале января 2000 года, и на Линдена Мальгарда обрушился шквал звонков. Он может прислать портфолио? Поразительный черно-белый портрет Арбориста, обхватившего голову руками, с залитым слезами лицом, когда он смотрел на разоренный ураганом парк Версаля, не остался незамеченным.

Но никакого портфолио у Линдена не было, только несколько личных работ, которые он не собирался обнародовать. И хотя он, конечно, радовался этому вниманию к своей фотографии, показать свои работы не мог. Родители упрекали его за нерешительность, убеждали, что он должен стать профессиональным фотографом. «Он не готов! – кричала по телефону Тилья из своего Биаррица, держа у груди маленькую Мистраль. – Ему же и девятнадцати нет, дайте ему время подумать!» И он остался в своей фотолаборатории, затем несколько месяцев спустя подал документы в Школу визуальных коммуникаций, не надеясь, что его примут. На устном экзамене, когда он показывал свои работы, одна преподавательница заявила, что уже видела фотографию «Арборист» и хорошо ее помнит. Родители и тетка оплачивали его занятия все три года обучения, с 2000 по 2003 год. Во время учебы Линден продолжал работать в разных фотолабораториях, был приглашенным фотографом на праздниках, свадьбах и конференциях. Эти доходы позволяли ему оплачивать небольшую студию, пока в 2005 году он не заключил свой первый серьезный контракт и не смог перебраться в более удобную квартиру на улице Брока.

«Можно я сама тебя сфотографирую, один раз, – сказала мать, беря у него из рук „лейку“. – А, так это все та же старая штуковина? Как тут свет ставить, куда нажимать?»

Линден улыбнулся, забрал у нее аппарат, быстро его настроил. Обхватил Тилью за плечи и притянул к себе. Она скорчила рожу.

Давайте без глупостей, нахмурилась мать, ей хотелось получить хорошую фотографию своих детей. Поль наблюдал эту сцену с мягкой улыбкой на лице, которое по-прежнему отличалось нездоровой краснотой. Почему у него такой заторможенный вид? – недоумевал Линден. Отец был не слишком разговорчив, к этому все привыкли, но теперь глаза его казались настолько пустыми, не выражали вообще никаких эмоций, словно все ему было безразлично, словно Поль то ли дремал, то ли был пьян.