Львовская гастроль Джими Хендрикса

 – Это то, чего здесь не хватает… Вода – только дождем или из источника…

– Море есть везде, – не согласным, но приветливым тоном сообщил Аудрюс. – Иногда оно видно, иногда нет… Иногда оно сверху, иногда снизу…

– Да, с этим я согласен. – Алик кивнул. – Говорят, что и Карпаты раньше были дном моря и там можно найти окаменевших моллюсков…

– В нашей северной глуши есть море, ну и что?! – усмехнулся Аудрюс.

– Выросший у моря не поймет жителя пустыни! – Алик тоже улыбнулся. – Кстати, мы с тобой так и не побывали в Сан-Франциско!

Аудрюс тяжело вздохнул.

Через несколько шагов остановился. Остановился и Алик.

– Знаешь, – уверенно произнес литовец, – некоторые города существуют только для того, чтобы кто-то мечтал в них попасть. А мечтать иногда важнее, чем ехать…

За спиной зазвучала приближающаяся милицейская сирена. Алик и Аудрюс отошли за край проезжей части, по которой только что мирно и свободно шагали. Подождали, пока машина пронесется мимо, и снова ступили на асфальт.

Через полтора часа неспешной ходьбы они остановились на Ткацкой недалеко от ворот шоколадной фабрики.

Воздух был здесь тяжел и сладок. Говорить уже не хотелось, да и так последние минут десять пути они шли молча.

Аудрюс достал мобильник, набрал номер, поговорил с кем-то по-литовски. Потом обернулся к своему старому другу и кивнул:

– Минут через пять будет выезжать. Уже загрузился.

– Кто? – не понял Алик.

– Альгис, приятель. У него своя многотоннка, ну то, что вы тут называете фурой. Он львовский шоколад в Литву возит.

Давно мне свои услуги предлагал. Вот и пригодился!

Из открывшихся высоких ворот медленно выехал длинный крытый грузовой «вольво». Остановился. Аудрюс и Алик обнялись.

– Ну что, Алик, – забрасывая длинные прямые волосы назад, заговорил Аудрюс грустным голосом. – Если всё в порядке, то в следующем году ночью, там же…

Легко, словно не работал на земле в этот момент закон притяжения, запрыгнул Аудрюс на высокие ступеньки кабины фуры, захлопнул за собой дверцу, и поехали сорок тонн львовского шоколада прочь от оставшегося стоять у уже закрытых ворот Алика, увозя с собой и его приятеля-литовца в далекую северную «глушь», «глушь у моря».

Назад домой Алик тоже отправился пешком, останавливаясь на пустых, безлюдно-безмашинных перекрестках на красный цвет светофора и снова продолжая свой путь при появлении зеленого. Над головой его, в небе, еще несколько раз звучал резкий, ранее не слышанный во Львове крик-хохот каких-то птиц.