У меня так никогда не будет

Потом второй вывалился, оба обратили на меня внимание. Я бегом, ещё быстрее, я слышала они что-то спросили, я не грубила, но им не понравился ответ, двое пошли за мной, третий тащился за ними на машине. А потом они затолкали меня в машину. Одного я узнала: помнила его по практике на первом курсе, – такой тюфяк, а тут – герой… Я умоляла, просила, плакала, пыталась кричать. Потом какая-то промзона, то ли гараж, то ли бытовка, – слёзы катились по раскрасневшимся от мороза щекам Ирины.

– Ир, не надо. Ир, ну хватит! – Таня хотела взять за руку сестру, но Ира не вытащила руки из кармана.

 – Тебе только больно, а Бог их накажет! Ублюдки.

– Я их накажу. Я не остановлюсь! Знаешь, как следователь на меня смотрел, когда я всё рассказывала? Улыбался, что ли, каждую подробность смаковал. Хотя, наверное, у него работа такая. Стыд, срам, побои, осмотр у врача, да плевать! Пусть сдохнут в тюрьме, пусть проклянут их родители! Я не отступлю.

На работу я больше не выходила. Набрала маме, – Ира отвратительно оскалилась, остановилась, взглянула на сестру и… вдруг стала такой жалкой.

 – Знаешь, что она сказала? – Таня пожала плечами. – «Я надеюсь, ты в милицию не обратилась?»

Тань, у меня руки онемели, я чуть не упала от услышанного. «Какой позор, какой позор! От такой славы вовек не отмоешься» – повторяла она. А потом, как обычно, добавила: «Я тебя предупреждала». Она много говорила, всякую чушь несла, – не сдержалась Ира. – Эти ублюдки – без роду и племени, двое из них русские были, глаза залили, а тут я.

Родители одного потом приезжали, прощения просили за него, денег предлагали, просили заявление забрать, мол, у него семья… А у меня ничего нет? Меня можно вот так? Как… – ревела Ира. Таня, как медведь, обхватила сестру за талию и прижала к себе. Ирина вся дрожала. – Танька, мне было так плохо…

– Всё хватит! Здесь с тобой ничего не случится. Никто не приедет. Пойдём домой, ты вся замёрзла. Надо успокоиться, а то сейчас свекровь будет задавать вопросы.

– Я больше туда не вернусь, – сказала Ира.

 – Ненавижу!

Они дошли до знакомого проулка молча. Тане вдруг стало так страшно: что же теперь будет с сестрой?

А ничего не было. Пришли домой, отогрелись, чаю попили. Ирина вела себя, как обычно, чем вызывала раздражение у Клавдии Михайловны, из-за чего она не задержалась в доме сына. Скоро и Володя приехал, уставший, сонный; извинился перед гостьей, завалился на кровать в чём был, укрылся всем, что нашёл в доме, и уснул.