Русская весна. Антология поэзии

И тихий кашель, что царапал свод,

Напоминал так неопровержимо,

Что каждый семьянин рожден как скот,

И плесневелый хлеб – его вершина.

Среди судеб крикливых и кривых

Металась явь, плыла рассвета хорда,

И млечный путь, что ко всему привык,

Сочился неизбежностью ухода,

Крушил панели звуковой прибой,

И раззвонившись, словно к возгоранью,

Трамваи разгонялись по прямой,

Отпихивая фуру эскулапью.

Пережидая транспортный коллапс

И мглу Москвы, что ныне окаянна,

Гремел замками магазин колбас,

Поддельных, как улыбка Микояна.

А винный через дверь уже пылал.

Походками слепцов туда входили

Сражённые похмельем наповал

С культяпками в прогорклом никотине,

Хватали за рукав – куда спешим?

Но что бы ни ответил им двойник мой,

Февральской гопоте недостижим,

Кружился дух с возлюбленной энигмой.

И этим был обязан не стихам,

Тем более не старцам и сусаннам,

Но лишь тому, что горлом постигал

В лучах весны и счастье несказанном.

Ирина Белоколос. Бывшей подруге

Как живётся, дорогая? Как там дышится —

В стольном граде златоглавом на Днепре?

Спится сладко? Вкусно естся? Умно пишется?

Безопасно в я-не-вижу-кожуре?

Отдала ли сына ты в «могилизацию»?

«Эсэмэсила» на танки и кевлар?

Носишь борщик на майдан и кормишь «нациков»?

И приветствуешь бомбёжки и пожар?

Как живёшь, подруга-экс? Какими думами?

Собиралась в гости… Передумала, поди?.

Птицы мира бьются в кровь стальными клювами

Лишь булыжник глух в бестрепетной груди…

Иван Белокрылов.

Памяти Сергея Журикова[1 - Сергей Журиков, известный под псевдонимом «Ромашка», – командир подразделения народного ополчения Славянска, погиб 2 мая в ходе карательной операции киевской хунты, ранее служил пономарём Киево-Печерской Лавры.