Мягкая машина

Его глаза, спокойные и печальные, как котята, учуяли выгоду:

– А я ему и говорю: расторгаю, мол, контракт… Вешаюсь в ваших грязных фильмах в последний раз… Три тысячи лет в шоу-бизнесе и до сих пор не выношу подобных номеров вроде этого…

Уличные мальчишки из зелени с идиотскими жестокими улыбками и полупрозрачной янтарной плотью, душистые жасминовые испражнения, лобковые волосы, которые колют иглами наслаждения… удовлетворяют ничтожные желания позвоночника… чередуют терминальную плоть, когда раскалывается яйцо.

– Это гиблое место, ми-истер… Место последней ебли для Джонни.

Улыбка идиотских предсмертных судорог… Его янтарная плоть покрывается пленкой неторопливого растительного гниения… неизменно появляется, когда раскалывается яйцо, из сломанных позвоночников струится белый сок… из его рта пахнуло угольным газом и душистыми фиалками… Мальчишка спустил свои порыжевшие черные брюки… нежный мускусный запах грязного белья… одежда, жесткая от масла, на красном кафельном полу… голый и строптивый, его уличномальчишеские чувства метались по комнате в поисках остатков выгоды.

– Пойдете со мной, ми-истер? Последний раз перепихнуться.

Странный цвет в его глазах, увидел все по-другому, лицо прозрачное, со всеми сточными канавами смерти… Сухостои разносят пряные запахи по всему сортиру… грязное белье под потолочным вентилятором… призрачное вожделение комнат с закрытыми ставнями… он забыл на моей кровати рубаху…

– Джимми Шеффилдз все еще так же хорош, как прежде.

– Он обслуживал клиентов надувательством, ми-истер… Вот доктор Бенвей и учуял выгоду… Эта особая порода плюет на контракт: Передатчик раскалывается яйцом… Крысиные позвоночники обрастают грибной плотью… Мальчишка опустился в твоей комнате в поисках остатков… Имел тряпку на теле из растения… Опустил свои брюки и член.

– Кто вы?.. Моя лодка…

– Запахи по всему сортиру… Навозная куча… Ми-истер.

Священные Сточные Канавы Смерти… мальчишка опустился под болотным кипарисом и завалился спать в грязном белье… (пустился в путь пешком через безлюдные поля… маленькая хижина на окраине… Писатель оглядел нас обоих – хорош, как прежде).