Отчий дом

И все «курицу» вспоминали:

– Ловко он: вы, байт, продавайте без моего разрешения свою курицу, а я без вашего разрешения луга продам!

– Их только послушай – они наскажут!

– Закон, байт, такой!

– А кто эти законы пишет? Сами же они, господа. Может, и вправду так написали: мужику – курица, а барину – земля!

Мужики притихли, а в отчем доме из-за этих лугов своя принципиальная грызня началась: кто – за мужиков, кто – против них. Всю русскую историю на ноги поставили, философию права по косточкам разобрали – и Павел Николаевич с матерью эксплуататорами народа оказались.

Глава XIV

Первого марта 1887 года в Петербурге, на Невском проспекте, были схвачены три студента с огромными книгами в толстых переплетах. Книги эти оказались взрывными снарядами страшной силы и предназначались для убийства нового, благополучно царствовавшего уже шестой год царя…

Жители города Симбирска, как и все жители огромного русского царства, за пять лет общественной тишины и спокойствия привыкли уже думать, что с революционерами давно и навсегда покончено, – и вдруг, как гром в небесах в неурочное время года, опять «Первое марта»! Неописуемое волнение и движение в городе.

Хотя первого марта в Симбирске еще не было никаких подтверждений этого события со стороны властей, но слухи о нем стали с быстротой расползаться по городу в тот же день вечером. Очевидно, даже и высшие сферы в Симбирске имели своих Добчинских и Бобчинских…

По-разному воспринимали эти слухи горожане: одни испуганно, с трепетом, другие – с глубоким возмущением и проклятиями на голову злодеев, третьи – только с жадным любопытством к неизвестным пока подробностям происшествия, а были и такие, которые воспринимали эти слухи с затаенной злорадостной надеждой на то, что кончилось, наконец, гробовое молчание и прозвучал ответ общества на попытку реакции затоптать все освободительные реформы прошлого царствования.

Так воспринял на первых порах эти слухи Павел Николаевич, как и многие передовые люди того времени, обиженные умалением их гражданских и служебных прав. «Конечно, одобрить такое злодеяние нельзя со стороны моральной, но… понять и простить можно, даже должно». Однако насколько правдивы эти слухи? Павел Николаевич только что встретил правителя дел канцелярии губернатора: тот побожился, что ему ничего не известно.