Оркестр меньшинств

Она часто закрывала глаза, когда ждала ответа на свой вопрос, словно боялась услышать какие-то обидные слова. Потом, выслушав его ответ, она попыталась осмыслить его слова.

– Ты говоришь «да», Нонсо, но правда ли это?

– Оно так, мамочка.

Она вернулась в комнату с лампой, поставила ее на табуретку рядом с собой, уменьшила фитилек, отчего их тени, обозначенные наступающей темнотой, стали огромными.

– Ты вправду любишь меня?

– Оно так, мамочка.

– Чинонсо, ты всегда говоришь, что любишь меня.

Но знаешь ли ты, что, прежде чем связывать свою жизнь с человеком, его нужно по-настоящему полюбить? Ты знаешь, что такое любовь? – Он начал было отвечать. – Нет, скажи мне сначала, ты знаешь, что такое любовь?

– Знаю, мамочка.

– Это правда? Нет, на самом деле, это правда?

– Оно так, мамочка.

– Тогда, Нонсо, скажи, что такое любовь.

– Я знаю. Я ее чувствую, – сказал он. Он открыл рот, собираясь продолжить, но произнес только: – Мммм, – а потом снова замолчал, так как боялся ответить неправильно.

– Нонсо? Ты меня слышишь?

– Да. Я чувствую любовь, но не могу лгать, будто знаю все о ней, во всех подробностях.

– Нет, Нонсо. Нет. Ты сказал, что любишь меня, значит, ты должен знать, что такое любовь. Ты должен это знать. – Она вздохнула и цокнула языком. – Ты должен знать, Нонсо.

Гаганаогву, эти ее слова встревожили моего хозяина. Хотя я, как и всякий хороший чи, позволяю моему хозяину пользоваться талантом, который я выбрал для него из зала талантов, сведя свое вмешательство в его принятие решений к минимуму, тут мне захотелось вмешаться.

Но меня остановил его выбор, а выбрал он эффективный инструмент молчания. Потому что мне уже было известно: когда спокойствие человеческой души оказывается под угрозой, она часто поначалу отвечает кротким молчанием, словно оглушенная губительным ударом, последствиям которого нужно дать рассеяться. А когда это рассеяние завершилось, он пробормотал:

– О'кей.

Он откинулся на спинку стула и вспомнил, что она говорила ему об одной из своих подружек, посмеявшейся над человеком, который после первой встречи сказал, что любит ее. Он тогда задумался, почему она и Лидия, ее подруга, сочли это совершенно нелепым, заслуживающим осмеяния. Это напомнило ему о том случае, когда мисс Джей смеялась над ним в ответ на его признание в любви. Тогда, как и сейчас, его это удивило.