Фатум

Прямо за праздничным столом я прочитал моим родственникам своё совершенно дурацкое стихотворение… Знаете, о том, как птички поют и в воздухе восхитительно пахнет дождём, – бант на шее развязался, и Лавр ухватился пальцами за концы шёлковой ленты. Тина снова разглядывала воодушевлённое лицо соперника. Она никак не могла оставить в покое свои волосы: то заплетала косу, то снова распускала.

– Представляете, мой дорогой Рашид Бахрам оглы и все остальные слушатели, тогда я впервые услышал гул аплодисментов, – в эту минуту куратор просиял, и Алиса невольно поймала себя на мысли: быть может, чтобы стать любимым студентом этого уважаемого человека, достаточно просто запомнить его имя?

– Как же это было восхитительно! Мне стали так часто говорить о моём таланте, что я и сам в конце концов поверил в свою исключительность.

Собственно, благодаря поддержке моих родных, я сейчас и стою тут, прямо перед вами! – публика зааплодировала, а Рашид Бахрам оглы даже прослезился и крикнул сакраментальное «браво».

Лавр, весьма довольный собой, но всё-таки заметно раскрасневшийся, передал микрофон мертвенно бледной Тине. На лице девушки не осталось и тени улыбки – в отличие от соперника, она казалась строгой и высокомерной. Тина защищала свой маленький уютный мир и не собиралась приглашать в него первого встречного.

– Приветствую дорогих зрителей и всех ценителей моего творчества, – её голос звучал немного приглушённо, но между тем уверенно. – Вы знаете, я очень не люблю все эти нелепицы вроде рассказов о себе, – невольно столкнувшись с вопросительным взглядом Лавра, девушка отвернулась.

Она даже не замечала, что левой ногой отбивает нестройный тревожный ритм. Густые пряди упали ей на глаза, но Тина не шевельнулась и не попыталась их убрать.

– Меня воспитывали в строгости и постоянно повторяли, что знание правил этикета – это ключ к успеху. Будто бы, если ты знаешь, в какой руке держать вилку, а в какой – нож, всё само собой встанет на свои места. Даже если твоя проблема куда глубже, – Тина сжала кулак и поднесла ко рту, выдержав небольшую паузу.

И вдруг девушка неожиданно улыбнулась – куратор-скептик поднял брови и снова нахмурился. Это была минута воскрешения мёртвого солнца морозным зимним днём. Вот только иллюзия тотчас же рассеялась, когда её создательница всё осознала. Не стоило обнажать душу перед публикой до начала дуэли. Это может разрушить приятное впечатление и уничтожить первые ростки симпатии.