Фатум

Тина неловко откашлялась и вцепилась в микрофон обеими руками.

– А если хотите узнать обо мне больше, внимательно слушайте. Сегодня я читаю только для вас.

Жил-был юноша с сияющими глазами, рождённый под звездой греховного уныния. После смерти дочери одна сильная женщина купила внука у его отца. Ценой звонким, как оглушительная пощёчина, монетам, стало вынужденное забвение. Но женщина не желала внуку зла, напротив, иногда именно любовь становится причиной самых страшных преступлений… Сверстники боялись мальчишку, а он бежал от них, укрываясь в своём ковчеге, построенном на основах любви и надежды.

Но однажды и они рассыплются – станут пылью под копытами гнедого коня. Останется лишь ненависть – возможно, фальшивая, всего лишь футляр для уязвлённого сердца; но всё же это разрушительная сила, способная погубить мир снаружи и мир внутри. Наверное, бедный мальчик с рождения знал, какой короткий путь ему отмерян и, глядя на себя в зеркало, замечал, как с каждым годом в сияющих глазах остаётся всё меньше света. Он провожал ускользающую юность скорбной улыбкой.

Лавр изменился, как только произнёс первую строчку лермонтовской поэмы «Демон». Это его родственная душа, которой было суждено навеки остаться юной. А Лавру ещё только двадцать один год, и он верит, что не повторит судьбу кумира. Ему страшно и горько думать о смерти. Зрители с настороженным восхищением наблюдали за тем, как преображалось лицо печального чтеца.

Когда он верил и любил,

Счастливый первенец творенья!

Не знал ни злобы, ни сомненья,

И не грозил уму его

Веков бесплодных ряд унылый[4 - М.

Ю. Лермонтов. Демон.].

Алиса в каждом герое Лермонтова находила черты самого автора, и от этого невольного узнавания становилось ещё страшнее. Мурашки липкими гусеницами проскочили по её телу. Саша Ветрова наблюдала за Лавром, приоткрыв красивый большой рот, и в конце концов сказала новой подруге, что никогда прежде не слышала такого душераздирающего чтения.

– Извини, я немного картавлю, когда меня переполняют эмоции, – поделилась Саша и густо покраснела.

Алиса ничего не ответила, но вдруг подумала, что они вдвоём прекрасно справляются с ролью, которую навязал им Бахрам Оглы. (Кажется, она наконец-то запомнила его отчество, но теперь никак не могла вспомнить имя). Алиса зааплодировала, когда Лавр замолчал и поклонился.

И всё-таки тяжело приходится не только мужчинам: есть женщины, имена которых остаются в истории, и никто не посмеет взять ластик и стереть священные буквы.