Дылда

Спустя несколько минут мимо прачечной решительным шагом прошествовал Егор в купальном халате и распахнул дверь в конце коридора.

Хлопок закрывшейся двери вывел меня из состояния некоего транса. Я спохватилась и вспомнила, что не положила у бассейна чистые полотенца. Заметалась, забегала, пристраивая многострадальный пиджак на стиральную машину, запихивая внутрь нее грязную рубашку. Интересно, этот стиральный порошок справится с пятнами от вина?

Пока я суетилась, организуя стирку, в голову пришла интересная мысль: с кем из своих подружек Барханов завершил отношения столь жирной точкой? Очень хотелось узнать, но спросить самого виновника происшествия побаивалась.

Вдруг как рассердится! Но любопытство – моя вторая натура.

Я достала чистые банные полотенца, сложенные стопочкой, и отправилась в переоборудованную под спа-центр пристройку.

Плеск воды от плавающего в бассейне Егора звучал в этом просторном помещении особенно гулко. Ритмично взмахивая руками, Барханов быстро плыл вдоль ряда высоких окон.

Кроль у него получался, как у спортсмена-олимпийца. Доплыв до конца бассейна, развернулся и в обратную сторону поплыл брассом, после каждого гребка уходя в воду с головой. На его лице поблескивали очки для плавания.

Мне бы положить полотенца на пластиковый шезлонг, что стоял на краю бассейна, да отправиться восвояси. Так нет, застыла как вкопанная в двух шагах от воды и уставилась восхищенным взглядом на пловца. Богат, красив, спортивен…

Сплошные недостатки!

Егор подплыл к краю бассейна и, зацепившись за кафель руками, посмотрел на меня.

– Ты что-то хотела, Александра?

– Хотела спросить… – промямлила я, переминаясь с ноги на ногу. Совсем близко подходить к воде я боялась. – Чем скандал-то закончился? Кто вышел победителем?

Барханов одним сильным и мягким движением, словно большой дикий кот, подтянулся на руках и вылез из воды, не воспользовавшись хромированной лесенкой в углу. Хрустальные потоки стекали по его стройному тренированному телу.

Он был в плавках с эмблемой какой-то спортивной фирмы. Сдернул очки, протянул руку и, взяв у меня полотенце, спросил:

– А почему это тебя интересует?

– Ну… я ж для мадемуазель Лоры варила кофе. Считайте, почти родной человек. Мне ее судьба небезразлична.

Егор вытер голову полотенцем, став похожим на взъерошенного воробья (отчего я мысленно улыбнулась), обошел меня по кругу и с любопытством попытался заглянуть в глаза.