Моя темная сторона

Свисток, ворота открываются – и мы все жмем на газ, как миллион муравьев, заполняющих три дорожки из сладких крошек: те, кто живет на Северном или Южном побережье, – Девяносто третье шоссе, а те, кто обитает к западу от Бостона, – Масс-Пайк. Проектировщики трассы, должно быть, не рассчитывали на такое количество жителей пригородов. А если рассчитывали, то наверняка сами они живут и работают в Вустере.

Я виляю по Масс-Пайку, стирая тормозные колодки. Клянусь, когда-нибудь наконец начну пользоваться подземкой! Я ежедневно подвергаю износу тормоза и собственное душевное здоровье по одной-единственной причине: так мне удается увидеть собственных детей до того, как они лягут спать.

Большинство людей в «Беркли» не уходят раньше семи, а многие заказывают ужин и остаются после восьми. Я стараюсь уезжать в шесть, в самой гуще парада под лозунгами «Домой, домой!» Мой ранний отъезд не проходит незамеченным, особенно молодыми одинокими консультантами, и каждый вечер, выходя из кабинета, я с трудом подавляю порыв напомнить всем этим осуждающим лицам, по сколько часов я работаю вечером из дома. У меня есть свои недостатки, но я не филонщица и никогда ею не буду.

Я ухожу «рано», потому что надеюсь продраться сквозь пробки и успеть домой к половине восьмого: к десерту, ванне, чтению перед сном и укладыванию детей в постель. Но каждая минута, которую я провожу неподвижно в своей «акуре», означает, что я проведу с ними сегодня на минуту меньше. В шесть двадцать уже больше часа как стемнело, и кажется, что время совсем позднее.

Начался дождь, и движение еще больше замедляется. Наверное, в этот раз я пропущу десерт, но машины все-таки ползут вперед, и я должна успеть к ванне, книжке и укладыванию.

И вдруг все останавливается. Половина седьмого. Красные тормозные фары светятся по всей непрерывной цепочке до самого горизонта. Наверное, кто-то попал в аварию. Поблизости нет съездов с трассы, так что я даже не могу выскочить из ряда и поехать обходными путями. Я выключаю радио Эн-пи-ар, на котором кто-то на что-то сетует, и прислушиваюсь, ожидая сирены скорой помощи или полиции.

Ничего не слышно. Шесть тридцать семь. Никто не двигается. Я опаздываю, я в ловушке, и мое едва сдерживаемое беспокойство внезапно прорывается: «ЧЕРТ! Что там происходит?»

Я смотрю на парня в «БМВ» рядом со мной, будто он может знать ответ. Он видит меня, пожимает плечами и мотает головой, досадливо и обреченно. Он говорит по телефону. Может быть, и мне стоит – хоть проведу время с пользой.