Невидимые люди

Вероника, конечно, красавица, и Марина ей немного завидует, хотя мысленно называет ее смазливой. Вероника высокая, стройная, у нее хорошая кожа, длинные волосы, выкрашенные в темно-рыжий цвет… Свой-то у нее тоже рыжий, о чем свидетельствуют веснушки на очень белом чистом личике с нежным розовым румянцем и без единой морщинки, но для пущего эффекта она красит волосы в еще более насыщенный, почти красный цвет.

Ей всего двадцать четыре года, но она уже много чего в жизни повидала. Вероника не скрывает, что мечтает об удачном замужестве – иначе говоря, пытается как можно выгоднее продать свою молодость и красоту.

И Марина ее полностью поддерживает: для Вероники, которая просто не создана для тяжелой работы, это единственный шанс на достойную жизнь. Вероника веселая, энергичная, беспринципная и не связана никакими морально-нравственными императивами. Желающих провести ночь в ее постели всегда много, но желающих жениться пока не нашлось.

* * *

Наконец из соседней комнаты появляется Раиса.

Это высохшая злобная тетка неопределенного возраста, хотя несложные арифметические вычисления позволяют предположить, что ей около шестидесяти. У нее морщинистое тело, из которого, кажется, высосали все соки, гнилые зубы и такая же прогнившая душа. У Раисы никогда не бывает хорошего настроения, улыбки на лице, и доброго слова тоже не находится ни для кого. Жизнь у нее дерьмо, муж козел, погода мрак, дети твари, а окружающая действительность – полный отстой.

Раиса одета, как всегда, в штаны и рубашку.

На плечи небрежно накинута видавшая виды куртка.

– Че, опять заел, зараза? – спрашивает она. Раиса всегда, во всех обстоятельствах, ведет себя деловито-угрюмо. Сказываются закалка и большой жизненный опыт.

Марина уже нервничает, слезы подступают к глазам. Что-то в последнее время она часто плачет… Ей, вообще-то, это несвойственно – по крайней мере, так было раньше. Стареет, что ли? Или нервы ни к черту? А может, гормоны? В ее-то возрасте…

– Да, заел. Не открывается, – говорит Марина, будто оправдываясь.

– Щас мы его быстро откроем, – обещает Раиса и мощным, ловким движением наваливается на проржавевший замок, ожесточенно впихивает в него ключ, пока он с жалобным писком не поддается.

– Все, сломала, – с удовлетворением сообщает она. Несколько сожалея о погибшем замке, но довольные своим освобождением, дамы выходят на улицу.

К ним тут же направляется калека на инвалидном кресле.

– Денюжку дайте, – канючит он.