Девять рассказов

– Что ж… Где телефон?

– Он уехал, – сказала Элоиза, унося пустые стаканы в направлении столовой, – тудой.

Она резко остановилась на пороге между гостиной и столовой и изобразила скрежет и удар. Мэри Джейн захихикала.

– То есть, ты же толком не знала Уолта, – сказала Элоиза без четверти пять, лежа навзничь на полу, поставив стакан себе на плоскую грудь. – Он единственный из всех ребят, кого я знала, умел меня рассмешить. То есть, по-настоящему рассмешить, – он посмотрела на Мэри Джейн. – Помнишь тот вечер – в наш последний год, – когда эта полоумная Луиза Хермансон ввалилась в комнату в этом черном лифчике, который купила в Чикаго?

Мэри Джейн хихикнула.

Она лежала ничком на диване, положив подбородок на подлокотник, и смотрела на Элоизу. Ее стакан стоял на полу, рядом.

– Ну, он умел меня вот так рассмешить, – сказала Элоиза. – В разговоре умел. По телефону умел. Даже в письме. И что самое приятное – он даже не старался быть смешным – он просто был смешным, – она чуть повернула голову к Мэри Джейн.

 – Эй, не подкинешь мне сигаретку?

– Не дотянусь, – сказала Мэри Джейн.

– Коза ты, – Элоиза снова подняла глаза к потолку. – Как-то раз, – сказала она, – я упала. Я обычно дожидалась его на автобусной остановке, прямо возле АМ[9 - Англ. PX (Post Exchange) – армейский магазин.], и как-то раз он поздно подошел, когда уже автобус отчаливал. Мы бросились бежать, и я упала и лодыжку подвернула. Он сказал: «Бедный дядюшка Криволап[10 - Отсылка к популярной серии рассказов и повестей о пожилом обаятельном кролике «Дядюшка Криволап» американского писателя Говарда Р.

Гариса (1873–1962), впервые появившихся в 1910 г. и выходивших еще в течение полувека.]». Насчет моей лодыжки. Бедный старый дядюшка Криволап – так он меня назвал… Господи, каким он был хорошим.

– Разве у Лью нет чувства юмора? – сказала Мэри Джейн.

– Что?

– Разве у Лью нет чувства юмора?

– Ой, господи! Кто ж его знает? Да. Наверно, есть. Он смеется над мультиками и всяким таким.

Элоиза подняла голову, взяла стакан у себя с груди и отпила.

– Ну, – сказала Мэри Джейн. – Это еще не главное. То есть, это не главное.

– Что не главное?

– Ну… знаешь. Смех и все такое.

– Кто это сказал? – сказала Элоиза. – Слушай, если ты не в монашки записалась, почему не посмеяться?

Мэри Джейн хихикнула.

– Ты оторва, – сказала она.

– Ой, господи, хорошим он был, – сказала Элоиза. – Он или смешным был, или милым. Но без всяких сюси-пуси. По-особенному милым.