Волшебное пестрое море

Он был настолько подавлен и напуган, что отказался от любого лечения, настаивая на том, чтобы его оставили в покое и позволили умереть. Каким-то образом Маттео удалось образумить его и вселить надежду. В итоге Бонинно прожил еще пять лет, достаточно для того, чтобы увидеть, как его сын-подросток управляется в магазине, и научить того секретному рецепту рисовых шариков.

Да, Маттео был прекрасным и чутким врачом. Но, пожалуй, больше всего Нину поражало то, что он мог смотреть прямо на ее лицо, на ее ужасное лицо, и говорить ей, как она прекрасна.

Она не знала, смеяться ей, плакать или кричать, и лихорадочно искала в аптечке аспирин. Увидев свое отражение в зеркале, Нина внутренне съежилась. На нее смотрели глаза тридцатидевятилетней женщины, налитые кровью, под которыми начинали проступать темные круги. Родимое пятно, во всю правую сторону ее лица, тлело, как угли догорающего костра. В детстве оно было ярко-красным, но с годами цвет потемнел и стал насыщенно-фиолетовым. Большой баклажан закрывал половину ее лица.

Melanzana[3 - Баклажан (итал.).] – так называли ее одноклассники в школе. Прекрасна?! Кто в здравом уме мог бы подумать такое?

Единственное, что в ней с натяжкой можно было считать красивым, – это ее тело. С тех пор, как она закончила восьмой класс, все, от шеи и ниже, выглядело довольно хорошо, словно компенсируя порок на лице.

И Нина начинала понимать, что Маттео Креспи, возможно, и не отводил от нее взгляда, но единственное, что он видел, это место, куда можно было засунуть свой член.

Она снова рассмеялась, на этот раз со слезами на глазах, вспоминая день, когда взбешенный отец кричал и швырялся посудой на кухне. Нина пыталась объяснить ему, что она не виновата в случившемся; ей едва исполнилось шестнадцать, когда в средней школе учитель истории воспользовался ею.

– Путана! – орал отец, сильно дергая ее за руку, когда в шкафу больше не осталось посуды. – Никого, кроме шлюхи, из нее не получится! – заявил он жене.

– Родители Нины стыдились своей дочери еще до инцидента с учителем, еще с того момента, когда она появилась на свет со своей уродливой красной меткой.

– Il segno del diavolo[4 - Метка дьявола (итал.).], – прошептала мать священнику после воскресной мессы.

Они были простыми, необразованными людьми – ее отец работал в доках и выполнял поручения одного из местных боссов мафии; мать убиралась в домах и каждый день молилась Пресвятой Деве.