Анти-ты

Крикнет он что-нибудь или молча встанет и уйдет? А может, залезет на сцену и даст мне в лицо? О, я уже вижу заголовок в каком-нибудь интернет-издании: «Кавказец ударил женщину-стендап-комика за шутку про геев». Нет, скорее, не ударил, а избил. Так будет драматичнее. Отлично. – И вот теперь я пустилась во все тяжкие и живу с четырьмя парнями. – Нет, этот кавказец точно что-то выкрикнет. – Вы спросите, страшно ли мне. Один раз мне действительно было страшно, когда кто-то из них шлепнул меня по заднице. Точнее, я испугалась потом, когда он сказал: «Ой, извини, я тебя с Витьком перепутал».

Вот теперь все смеются громко, даже этот кавказец. Самоуничижительный юмор работает на всех и всегда. Они сюда только и приходят, чтобы посмотреть на того, кто окажется хуже их.

Это мимолетное удовлетворение от громкого смеха тут же вытесняет из головы все выступление. Я теряю сцену, теряюсь сама и двигаюсь к блокноту на табуретке. Недоумевающе смотрю на жирную пометку «мама». Не знаю, на что я рассчитывала, когда думала, что смогу как-то связать тему своей непривлекательности с матерью.

Разве что генетически.

Черт, а прикольная шутка. Можно будет попробовать, но не сейчас.

– Недавно ко мне приезжала мама. Я вымыла всю квартиру. Всю! – начала я громко и отчаянно. – Даже магнитики на холодильнике помыла! – Интересно, вспомнил ли кто-то, что это шутка из «Друзей»? – И вот она приехала, и началась программа «Ревизорро». Она, конечно же, перемыла за мной магнитики. И вот сидим мы с ней, пьем чай, как вдруг начинается: «Тамара, как ты можешь? Как ты так можешь? Разве это возможно?».

Я спрашиваю: «Что, мам? Что?» – А теперь мое любимое: пародия на маму. – Как так можно, летом, – акцент на каждом слове, интонация максимально идиотская, – пить, – поднимаю палец вверх, – из кружки с зимней тематикой?

Хохот. Наконец-то. Боготворящий хохот. Совсем не летний, а прям февральский.

– Вообще мне кажется, что мама назвала меня Тамарой, – я все-таки отступаю от плана и случайно фыркаю.

Казалось бы, за двадцать лет можно привыкнуть к имени, но нет, – Тамарой, мать его. В общем, она назвала меня Тамарой потому, что это имя удобно кричать. ТА-МА-РА! – Ну давай же, переигрывай, ори. – Отвратительное имя, да? Просто мерзотное. Его только и можно кричать. Но не во время секса, а когда посуду не домыла. И все-таки, знаете, в этом имени есть вот только один-единственный плюс. Какой? Плюс в том, что меня зовут не Галина.