Глубоко. Пронзительно. Нежно

Его партнерша играла хуже, возможно, накануне она поссорилась со своим настоящим, и текст их спора отличался от текста сценария.

Жизнь наша была то театром абсурда, где сурдопереводчиками были гениталии, то театром влюбленных теней, где от счастья я становился ее тенью, она – моей. Я помешал кофе и облизнул ложку. Положил ее на стол, капля напитка ушла в скатерть. «Без жены можно делать все что угодно. Будь здесь она, я бы получил уже замечание, но что еще хуже, я бы так не сделал, предвидя опасность».

– Ты спишь уже?

– А ты как думаешь?

– Я не думаю, я звоню.

– Герой. Как мне любить тебя?

– Да какое это имеет значение. Главное, меня, детка.

– Я прошу тебя об одном – не называй меня деткой.

– Хорошо, крошка.

– Ты неисправим.

– Какая шикарная у тебя душа! Чувствую себя в ней, как в теплой постели.

– Как же ты мне надоел. Посмотри, на кого мы стали похожи.

– На кого?

– Друг на друга.

– Ты лучше.

– Я буду лучше, но мне нужно страну с любопытным солнцем, которое будет постоянно подглядывать за мной.

«У нее, конечно же, были свои тараканы в голове. Однако уничтожить их значило потерять свою привлекательность».

– Знаешь, что самое ценное? С тобой мне всегда хотелось быть женщиной.

– То есть?

– Ты всегда понимал, когда мне хотелось. «Он всегда был моим датчиком, который определял степень шизофренизма общества и меня в целом, – закрепляла свои слова мысленно Шила. – Если мне за него становилось неудобно, значит, я была таким же, как и все, равнодушным, закрытым, убогим членом этого самого общества, неспособным идти к другим измерениям, кроме веса, роста и счета в банке».

Больше всего ее беспокоило, что она, независимая и самодостаточная, была к нему неравнодушна, понятия не имея, каким асфальтом можно было устранить эти неровности души.

– Конечно, все время быть придавленным впечатлением от твоей груди.

– Ты хоть когда-нибудь можешь быть серьезным?

– С тобой нет, не могу. Твой воинственный дух меня веселит.

Он шептал ей что-то на ухо, словно в микрофон, а она только улыбалась тихо, словно завороженная публика.

– Давно ко мне не подходили так близко.

– Поэтому я подъехал.

– Наехал.

– Я не настолько жесток. У меня шипы. Хотя женщины так и норовят под колеса. Вчера встретилась одна.

– И что?

– Хочу жениться.

– А что за спешка?

– Боюсь передумать.

– А ты не бойся.

– А я уже боюсь, потому что ты все принимаешь превратно, особенно если я начинаю на эту тему шутить.