Пленники Амальгамы

Принцесса нарисована над диваном, за ее спиной, до самого окна – черные деревья, впереди – монстры. А там, где будет расположен дракон, находится платяной шкаф. Обои еще не кончились, а вот место для изображения – кончилось, отчего на глазах наворачиваются слезы. Мне жалко принцессу, честное слово, но почему-то без дракона никак нельзя, и я, хлюпнув пару раз, начинаю сдвигать шкаф. Наваливаюсь на него грудью, затем упираюсь спиной, чтобы оттолкнуться ногами от дивана. Гад такой, не хочет сдвигаться! Облегчая задачу, выкидываю из шкафа куртки, плащи, ящики с бельем, и после очередного усилия – ура! – он сдвигается!

Отвоевав примерно с полметра стены, перевожу дух и начинаю выбор карандашей.

Сам дракон будет зеленый, такой карандаш у меня имеется. А вот огонь из пасти должен быть золотистым. Именно золотистым, что-то среднее между красным и желтым, тут одним карандашом вряд ли обойдешься…

Внезапно начинают стучать в дверь.

Громко, настойчиво, и оттуда доносится:

– Ты чего там двигаешь?! И почему опять закрылась?! Немедленно открой!!

Карандаши вываливаются из рук и катятся по паркету. Быстренько собрать, зажать в кулаке и – не отвечать! Это Магдалена, она все время мешает закончить картину, кричит на меня и грозится отправить в психушку. В прошлый раз я нарисовала на обоях (только на другой стене) большую лиловую крысу, так она, Магдалена, заставила меня взять ластик и стереть мой рисунок.

А попробуй-ка сотри цветной карандаш! Если присмотреться к той стене, на обоях обнаружится большой лиловое пятно неправильной формы – все, что осталось от моей крысы…

– Открой, тебе говорят! Я сломаю замок, если будешь запираться!

Нет, не отстанет. Быстренько прячу в недра дивана карандаши (иначе Магдалена их сломает или выбросит) и бреду открывать дверь. Несколько метров преодолеваются медленно, кажется, проходит вечность до момента, пока из-за двери показывается пунцовое лицо.

Магдалена буквально врывается в комнату, цокая шпильками (она в туфлях и платье, видно, только что пришла). Встав в центре комнаты, озирает стену.

– Господи, опять! – вскидывает руки. – Сколько можно, Майя?! Я же запретила прикасаться к стенам!

Теперь она будет долго причитать, вспоминая испорченные обои, что уже были однажды переклеены, да, видно, напрасно.