Варавва. В кругу Иисуса Христа (сборник)

Избранное общество пребывало в нетерпении. Юдифь Искариот, блистательная, как всегда, ждала казни с выражением лица довольного ребенка, которому обещано веселое зрелище.

Черные глаза равнодушно и холодно смотрели на Лежащего на кресте. Расшитый драгоценными камнями алый плащ равномерно поднимался и опускался на высокой груди. Казалось, она уже наслаждалась теми муками, которые еще предстояли Приговоренному.

В другой группе людей, бедно одетых, вдруг привлекла к себе внимание женщина, красивая и молодая, как Юдифь, но изнемогшая от слез, с бледным растерянным лицом.

Высоко поднимая руки, она упала на колени. Раздался тихий, дрожащий стон.

Никто не подошел, чтобы утешить или помочь. Кто-то смотрел с любопытством, большинство – насмешливо и презрительно. Но из той же группы легкой царственной походкой к ней придвинулась женщина, закутанная в покрывало, и, опустившись на колени, обняла ее.

Юдифь Искариот с презрением глянула на них.

– Следовало бы прогнать камнями грешниц, с которыми общался этот сумасшедший Пророк! – сказала она Каиафе.

– Да, дурное общество должно быть отстранено от того места, где проходишь ты, прелестная Юдифь, – сказал Каиафа, но тень насмешки промелькнула на его тонких, бледных губах. – Потому-то я и прогнал Варавву. Но что касается распутной Магдалины – пока ничего нельзя сделать: женщина, которая ее обнимает мать Назарянина.

Если бы мы лишили ее права оплакивать своего сына с женщинами, с которыми она пришла сюда, то народ возмутился бы против нас. Закон всегда должен идти рука об руку с милосердием. Потерпи, прелестная Юдифь. Ты должна была предвидеть, что в такой толпе нельзя быть одним праведникам! – добавил он с иронией.

Гневный румянец покрыл щеки Юдифь, глаза зловеще засверкали.

– Я пришла сюда, чтобы увидеть смерть Назарянина, – сказала она резко. – Только я буду смотреть на Его мучения не со слезами, Его агония будет моей радостью. Ведь я Его ненавижу! Он внес раздор в нашу семью. Он сделал брата фанатом Своего учения. Был ли человек счастливее Иуды?! Отец его любил, мне он был дороже всего на свете. И вдруг слухи о силе этого тщеславного Пророка выманили его из дома.