Город неба

…Чтоб четче прозвучала тишина,

сказал ты, это нам дано.

«В благодарность за мирное детство в районе Шанхай…»

В благодарность за мирное детство в районе Шанхай

и поныне окно дребезжит, и сосед Николай

всё Серегу скликает «козла забивать во дворе».

И поди объясни, почему этой мирной игре

идиому такую пришил наш речистый народ?

Жизнь пройдет, смерть пройдет, ничего не поймет

бестолковый подросток, слоняясь по сонным дворам

в богоданной дыре, все с анапестом путая ямб.

Там какой-то Овидий о метаморфозах пропел,

а с утра Пугачева, чтоб каждый заполнить пробел,

глинобитных домишек оконный заполнить провал.

«Я вернулась в свой город» кричала для двух «забивал».

«Я оттуда, откуда…»

Я оттуда, откуда

вечер теплый стоит,

серых лампочек дутых

ртуть по трубкам бежит.

Где бегущий по шпалам

серый поезд смешной,

как бегущий по шкалам

ртутный столбик такой.

Отделенья милиций,

министерства культур,

куртки, узкие лица,

в тамбуре перекур.

Дым летит за вагоном,

а навстречу дымок

выдувает с поклоном

очень длинный гудок.

Поезда

Памяти Н. Горбаневской

Как провожают поезда

и тех, кто в их окошках машет,

так провожают только старших,

переезжающих «туда».

Туда, туда! Взвыл паровоз,

дыхнул туманом и морозом

и к синим безугольным звездам

возвел две фары средь полос.

Мы видим столик и стакан,

и кубик сахарный, что долго

не мог растаять, сразу горкой

выносит всё на первый план.

Le voyage

Восхитительное освещенье кругом

разливается, бьет по глазам,

вспоминается площадь, вокзал под мостом,

глупой жизни базар и бедлам.

Это притча о том, как грохочет стекло

в подстаканнике на столе,

как дрожит подстаканное серебро

отражаясь в вагонном стекле.

Поезд шел на Урал, кто-то песню тянул —

я запомнила только припев,

остывающий лес, догоняющий гул,

череду станционных химер.

Там химеры уродства, унынья, тоски

рисовались в проемах дверных,

продавались в лукошках коренья земли —

выбирай из грехов, мол, земных.

Окунай мою душу в огонь и во тьму,

по тоннелям ночным проведи,

на недолгой стоянке простую еду

у священника освяти.

Расскажу ему все: как течет по губе

этот чай с сахарком и с дымком,

и в купе украду подстаканник, он мне —

сувенир в полушарье другом.