Нежней не бывает

* * *

Прядётся, прядётся, прядётся

корявыми пальцами нить.

Придётся, придется, придётся

родителей похоронить.

Эй, вечность, ты все еще в детской

иль перебралась на вокзал?

Везёт Тебе, царь Иудейский! –

Ты этого страха не знал.

* * *

Чёрное с утра примерять,

пару блузок переменить…

Сколько ни учись умирать,

не научишься хоронить.

Сколько ни учись горевать,

не научишься говорить:

Примите мои соболезнованья, – и кивать,

если станут благодарить.

* * *

Нежность не жнёт, не сеет,

духом святым сыта.

Что же она умеет?

Только снимать с креста.

Тут не нужна сила –

тело его легко

настолько, что грудь заныла,

будто пришло молоко.

* * *

Выпьем воды летейской на брудершафт,

я из твоих, а ты из моих ладоней,

и осмотримся, как изменился ландшафт.

Изменился. Стал еще монотонней.

И пойдём по трупам забытых дней,

освещённые тусклым отблеском славы…

Если дух действительно плоти сильней,

как же ему не совестно мучить слабых?

* * *

Писали родину с заглавной,

писали Бога со строчной,

ведо?мы Ольгой Николавной

с Ириной Александровной.

Вотще мы Родине молились

и втуне получили пять.

Все правила переменились.

Бог знает, как теперь писать.

* * *

В дневнике литературу мы сокращали лит-ра,

и нам не приходила в голову рифма пол-литра.

А математику мы сокращали мат-ка:

матка и матка, не сладко, не гадко, – гладко.

И не знали мальчики, выводившие лит-ра,

который из них загнётся от лишнего литра.

И не знали девочки, выводившие мат-ка,

которой из них будет пропорота матка.

* * *

Утёнок был гадок и гадко-прегадко одет,

с худыми ногами и длинною тонкой косою.

Лишенный особых царевно-лебяжьих примет,

он громко, нахально, прилюдно гнушался собою.

Открылось утёнку, что все, поголовно, скоты,

что радости нет и, наверное, больше не будет.

И страх темноты перевешивал страх высоты.

И больно чесались невылупившиеся груди.

* * *

Влюблялись друг в друга по кругу,

по росту, по списку в журнале,

отбив у подруги подругу,

доверие класса теряли,

кричали на пьяного папу

и хлебом кидались в столовой,

и только ленивый не лапал

под лестницей Нинку Хапкову.

* * *

Приап приходит раньше, чем Эрот.

Войдёт в вагон. Ширинку расстегнёт.

Достанет. Поиграет. Уберёт.

Кругом народ. Но это не спасёт.

Глухая духота. Горючий пот.

Не глядя.