В стране «Тысячи и одной ночи»

Я спросил у Оттомана, почему прежде не встречал его: ни в городе, возле дома Хишама, ни здесь, у могилы?

– Дела в мастерской шли хорошо, – сказал Оттоман, – а все потому, что каждую неделю Хишам подбадривал меня. Я целиком отдавался работе и вскоре открыл еще пять мастерских: в Касабланке, Марракеше и Фесе. Спустя три года у меня появилась первая фабрика по пошиву одежды. Еще через два года – фабрики в Таиланде, а там и в других странах. Так вышло, что большую часть времени проводил за границей, а в Марокко бывал лишь наездами.

Оттоман поднялся; он выглядел безутешным.

– В какой-то момент я потерял связь с Хишамом, – сказал Оттоман. – Он уехал из Эль-Джадиды. Я искал его повсюду, но так и не нашел.

– Хишам жил в старом городе, неподалеку от нас, – сказал я.

– Теперь-то я знаю, – сказал Оттоман. – Мне больно думать, что он нуждался, что лишился своего дома. Ведь это он помог мне выбиться в люди.

– Как вышло, что он лишился дома в Эль-Джадиде?

Оттоман посмотрел на могилу.

– Я слышал, он отдал все свои сбережения какому-то незнакомцу – тому необходима была операция на сердце.

– Хишам забывал себя ради других, – сказал я.

– Да, – согласился Оттоман, – и никакие земные радости его не волновали.

– Никакие, за исключением почтовых марок.

Переезжать в другую страну все равно что привыкать к новым туфлям. Поначалу они немного жмут, но модель вам нравится, и вы терпите неудобство. Чем больше вы носите туфли, тем вам удобнее. И в один прекрасный день вы перестаете их замечать – как будто туфель и нет на ногах.

Чем сильнее они снашиваются, тем милее становятся вам, и вот вы уже не представляете, как будете обходиться без них.

После переезда в Касабланку то же происходило и с нами. Непривычный дом, истории с джиннами, обезглавленная кошка в саду, обряд заклинаний… Все это сказывалось на нас. Я боялся, как бы Рашана не заявила, что с нее хватит. Она воспринимала трудности не так, как я. Однако пережитые неприятности лишь сблизили нас, стремление к новой жизни объединило.

В Доме Калифа было нечто притягательное – мне и в голову не приходило искать другое жилье.

Прошло несколько месяцев, и мы уже не представляли себе жизни вне этого особняка. На меня снизошло умиротворение, я почувствовал себя дома. Однако кое-что меня до сих пор смущает. Взять хотя бы устои марокканского общества.

Казалось бы, с первого взгляда все понятно: есть культура, и есть традиции, и они тесно переплетаются.