В стране «Тысячи и одной ночи»

По происхождению я человек восточный, но долго жил на Западе. Это помогает мне глубже проникнуть в тайны арабского мира. Но и для меня тут загадок хватает. Чего стоит одна история с решетом.

Как-то Зохра, наша служанка, случайно услышала мои жалобы: стоит мне появиться на овощном рынке, продавцы облепляют меня как назойливая мошкара. Зохра, как любая жительница Марокко, уверена: у нее огромный житейский опыт, уж она-то знает, как найти управу на мужчин. У Зохры на все есть ответ.

– Ай, ай, ай!.. – запричитала она.

 – Ну, конечно, торговцы не оставят вас в покое. Они ведь видят: вы – турист.

– Но откуда в Касабланке туристы?

– Так ведь торговцы об этом не знают.

– И что же мне делать?

Зохра протянула мне что-то круглое размером с суповую тарелку.

– Носите с собой решето.

– Зачем?

– Ни одному туристу не придет в голову таскаться с решетом, – пояснила Зохра.

В пятницу, после знакомства с Оттоманом, я решил заглянуть в «Мабрук»: выпить кофейку и поболтать. Место доктора Мехди еще пустовало, а вот его закадычный друг Хаким уже сидел за нашим общим столиком.

Улыбнувшись, он поздоровался со мной. Я занял свое обычное место. Старый водопроводчик Хаким отличался невероятной чуткостью – таких людей я не встречал ни до, ни после. Стоило ему поговорить с вами, как у вас появлялось невероятное ощущение собственной значимости – словно в ваших руках судьба всего мира. Хаким с доктором были лучшими друзьями, однако по-настоящему счастливым старый водопроводчик чувствовал себя лишь тогда, когда доктора рядом не было – он мог вдоволь поразглагольствовать на свою излюбленную тему. Дело в том, что Хакима страстно интересовало все, что связано с черной магией, а доктор его интерес нисколько не одобрял.

Едва только мы познакомились, Хаким тайком шепнул мне, что вообще-то родился девочкой, но ведьма с гор превратила его в мальчика.

– Когда же это случилось? – спросил я.

Хаким вытащил из кармана водопроводный кран и почесал им макушку.

– Давно, – ответил он.

– Ну а все же?

– Да вас тогда и на свете-то не было.

И вот, пока мы были одни, я решил спросить Хакима о писанине на дверях дома.

Хаким заказал еще кофе: Абдул Латиф увечной рукой поставил на столик чашечку.

Прищурившись так, что глаза превратились в щелочки, он сказал:

– Похоже на проделки джинна.

– Не может быть! – возразил я. – Да, в нашем доме водились джинны, но мы приглашали заклинателей, резали козла. Каждая комната буквально пропиталась кровью и молоком.