Учебник рисования. Том 2

 – Неужели, неужели для тебя это ничего не стоит?

– Но я и не отдавала себя, – возражала девушка.

– Как же не отдавала, если и тот, и этот, и еще кто-то – все лежали в постели с тобой?

– Ты говоришь со мной как со шлюхой, – отвечала девушка, и слезы стояли в ее глазах.

А ты и есть шлюха, хотел крикнуть ей в ответ Павел, но вместо этого говорил: я люблю тебя.

– Прости, что спрашиваю. Но я хочу, должен знать. Пойми, это не ревность: ревнуют к равному и понятному. Ревнуют к сопернику. Я мог бы ревновать к Маркину – но я не ревную.

То чувство, которое я испытываю, ревностью не является. Я просто не могу привести в соответствие твой образ и твою жизнь. И я хочу знать, как было, – для того только, чтобы суметь увидеть тебя.

– Было так, как тебе всего больнее, – отвечала девушка. – Но я уходила от них прочь, они не значили для меня ничего.

– А зачем же ты приходила к ним? – кричал Павел.

– Но разве непонятно, что мне тоже хотелось счастья, как и твоей Лизе. И мне, и Лизе – нам одинаково хотелось, чтобы нас обнимали.

Просто твоей Лизе повезло, а мне нет.

– Разве так ищут счастье, – кричал ей Павел, – разве счастье ищут по чужим постелям?

– Ты не понимаешь, – отвечала она. – И не можешь понять, как чувствует человек, лишенный смысла и любви. Тебя не было – и кого я могла любить? Все остальные серые и одинаковые. Я думала, встречу кого-нибудь. И надеялась: вдруг получится?

– Нет, – кричал Павел, – ты обманываешь меня, ты лжешь.

Раз – только единый раз! – прикоснувшись к чужому телу, узнав, какая это грязь – отдаваться нелюбимому человеку, следовало навсегда отказаться от этого!

И стриженая девушка плакала и говорила сквозь слезы:

– Какое имеешь право ты так говорить со мной? Ты мне любовник, а не муж. Наши отношения порочны – как можешь ты говорить от лица добродетели? Ты приходишь ко мне от другой женщины. Ты завтракаешь с ней, ты носишь рубашки, которые она гладит, ты ложишься на ее простыни.

А потом ты приходишь ко мне и кричишь, что я шлюха. Шлюха! Шлюха! Вы с Лизой порядочные люди. У вас семья! Не стою вас, добродетельных! Шлюха!

И девушка плакала и била себя по щекам. И Павел стонал от бессилия, обхватив голову руками, и шептал:

– Прости меня, прости. Ты права. Да, виноват я сам. Но только скажи, умоляю, скажи, что до меня ничего не было. Я знаю, что это неправда, я знаю, что их было много, но умоляю, скажи, что не было, а я поверю.