Учебник рисования. Том 2

И девушка истово и страстно говорила:

– Пойми наконец, что это действительно так! Действительно ничего – слышишь, совсем ничего! – не было. Ты один, ты только один, всегда было так.

И Павел засыпал, обнимая ее гладкое тело, а среди ночи просыпался, представляя, что это не он, но кто-то другой обнимает девушку, что не ему, а кому-то другому она отдает себя. И он стонал и задыхался от унижения. И потом он говорил себе: а ты сам, а ты сам – что ты делаешь? Ты любовник, приходящий на свидания ночью, откуда у тебя право спрашивать и винить? Откуда у тебя право страдать? Откуда у тебя право выпытывать и понимать? Ты грешник – и ты делаешь зло всем.

И он лежал рядом со стриженой девушкой и думал о ней, и о Лизе, и о своей живописи, и о том, что человек, который претендует быть особенным и ни на кого не похожим, в конце концов, совершает самые банальные грехи. И как наказание, думал он, такой человек оказывается в ситуации, когда самое дорогое он должен делить с тремя. С пятью, с десятью мерзавцами, с теми, кого он больше всего презирает. Почему получается так, думал Павел, что простой человек, без амбиций и самомнения, имеет жену, которую не делит ни с кем, а горделивый избранник вроде меня любит женщину, у которой помимо него еще десять мужчин? Почему? И он будил девушку и говорил:

– Но когда ты встретила Алешу Мерцалова, ты ведь подумала, что любишь его?

– Нет, – отвечала девушка, – ни единой минуты не думала.

– Зачем тогда?

– Прошу, – говорила девушка, – лучше убей меня. Я не могу больше отвечать.

– Ответь только на один вопрос: зачем, если не любила?

– Надеялась, что полюблю. Ошиблась.

– И разумом не понимала? А стыдом?

– Перестань, я не выдержу. Когда увидела тебя, я поняла сразу, что люблю. Ты хочешь знать это? Да, я увидела тебя и поняла сразу. И другое сразу перестало существовать.

– Неужели сразу? – спрашивал Павел. – Знаешь, – говорил он, – и я тоже все понял сразу. В ту же минуту. – И он испытывал облегчение оттого, что с ними случилась особенная история, ни на что не похожая.

– Да, в ту же самую минуту.

– Ты в ту же минуту поняла, когда мы увиделись? Вот тогда, на выставке?

– Ты на меня посмотрел, и я сразу поняла, что приду к тебе.

– Жалко, что мы так долго ждали.

– Да, – сказала она, – безмерно жалко. Всей моей жизни жалко.

– Сколько времени потеряли.

– Я – да, – сказала девушка. – Я потеряла всю жизнь. Но не ты, ты времени не терял. Ты, в отличие от нас всех, работал. Ты создавал картины.