Заметки изгоя

Я дружила с беззаботным ребёнком-третьеклашкой, а начиная с 1996 года, боялась смотреть в глаза этому человеку. Теперь смешно было только ему.

С каждым днём всё сложнее было заставить себя идти на уроки, в то время как для остальных травля стала любимым ежедневным занятием. Даже толстый рыжий Гуренко, которого дразнили «Жиренко», громко хохотал, сидя за последней партой, пока не умер во сне незадолго до окончания десятого класса.

Раздался звонок. Вошла Нина Алексеевна:

– Козлова опять в слезах? Хватит нам кабинет заливать.

Со скрипом мела по доске смешались усмешки и шепот за спиной. В какой момент из детсадовских мальчиков-зайчиков и девочек–снежинок они превратились в неведомых тварей? Одноклассники часто обсуждали мою немодную поношенную одежду, торчащие волосы, огромный нос картошкой, на котором постоянно соскакивали прыщи. Носить в школу в шестом классе было особо нечего – пара кофт, джинсы, колготки и юбка до колен. Остальные вещи совсем не годились – с дырами, вытянутые, выцветшие, готовые к роли половой тряпки.

А может дело в нелепой фамилии? Козлова. Оля Козлова. Действительно смешно, правда? Коза, Козлина, Козлище.

У козы кривые ноги.

Коза страшная.

Коза опять ноет.

У козлины стрёмные волосы.

Волосы постоянно путались. Слишком густые и непослушные, чтобы сохранять нормальный вид в течение дня. Даже если с утра прийти в школу с чистой и прибранной головой, к концу второго урока они уже свисали паклями, предательски торчали на макушке.

Иногда удавалось быстро расчесаться в туалете, но обычно там толпились одноклассницы и девчонки из параллельных классов, поэтому я часто ходила с растрёпанной головой.

***

Урок тянулся бесконечно долго. Классный руководитель, между собой ее называли просто Нинка, склонилась над журналом. Она водила огрызком карандаша по списку учеников, выбирая, кто пойдет решать уравнение.

– К доске идет…

В пятом классе я совсем перестала понимать математику. Радовалась каждой, чудом полученной тройке.

Нинка вытерла пот со лба носовым платком в цветочек. Её огромные красные щеки обвисли, очки сползли с носа, готовые упасть. Наверно она испытывала приятное ощущение власти, держа класс в напряжении. Я сосредоточилась на завитушках и косичках в конце тетради. Раз за разом обводила, рисовала новые, опять обводила. В тетрадях, учебниках, блокнотах, дневнике. Они напоминали ветви сказочных деревьев. Иногда добавляла цветы.