Заблуждение велосипеда

Генерал назначен командующим Волховским фронтом. Для работы в штабе нужны грамотные девушки…»

Так мама с сестрой попали машинистками в штаб, находившийся рядом с линией фронта.

Потом заболела мамина мама, и пришлось вернуться с фронта в Москву. Про это справка есть – желтый, зыбкий, как пепел, листок.

В левом верхнем углу печать:

«НКО СССР. Политическое управление Волховского фронта. Двадцать четвертое февраля тысяча девятьсот сорок второго года. Номер ноль четыре дробь ноль двадцать пять».

Правее, посередине:

«Отпускной билет. Предъявительница сего машинистка Политического управления Волховского фронта т. Семичастнова Алла Васильевна, уволена в отпуск в гор. Москву по семейным обстоятельствам.

На срок с двадцать четвертого февраля по десятое марта 1942 года.

Зам. Начальника политического управления Волховского фронта бригадный комиссар Ганенко».

Печать и подпись этого комиссара, почему-то простым карандашом.

На фотографиях мама в форме, в ушанке со звездой, и видно, какая она классная, храбрая, честная и веселая…

Мама рассказывала и про пленных немцев, как их вели через всю Москву, люди стояли и смотрели, а за колонной пленных ехали поливалки и мыли асфальт.

И наш фриц из вентиляционной будочки возле дома тоже там был. Уверена. Точно! И те пленные немцы, что строили дачу большевика Литвина-Седого.

Мама и няньки всякие, домработницы почему-то считали, что я мешаю папе отдыхать и лечиться.

Что не надо меня пускать к нему в комнату, когда он лежит.

И вот я сижу в комнате с зеркалом, в своей кровати, отправленная, очевидно, на «дневной сон» после обеда. Где-то в другой комнате мама разговаривает по телефону. На кухне бренчит посудой очередная Анна Даниловна. Брата нет. Я прислушиваюсь – кто где находится, не идет ли кто ко мне, и решаюсь на рискованное мероприятие – пробраться в комнату к папе, которого нельзя тревожить.

Слезаю с кровати. Тапочки.

А ну их, они шлепают, они меня выдадут. Иду босиком. Прохожу мимо зеркала, стараясь не смотреть на него – сейчас начнет строить рожи или вообще затянет туда, за стекло.

Смотрю в сторону и больно натыкаюсь на угол стола.

Уй-а, уй-а!.. Больно как…

Так, тихо, а то услышат. Тру ушибленное место. Иду дальше. Теперь надо тихо-претихо открыть дверь и разведать обстановку.

Тренькает параллельный телефонный аппарат – мама куда-то звонит.