Заблуждение велосипеда

Наверное, именно с тех пор я обожаю собак и щенков особенно. Их так приятно трогать, теплые тугие пузики, щеки и носы…

Тотошку надо было кормить шесть раз в день, как грудного ребенка, отчего мама раздражалась. И вот однажды мы с папой приходим откуда-то или просто сидим дома одни, и есть что-то хочется. Идем мы на кухню и находим кастрюльку с манной кашей, да с такой вкусной (я вообще терпеть не могу манную кашу), что тут же ее съедаем. А потом выясняется, что это Тотошина каша, которую специально мама заранее сварила, чтобы потом смешать с какими-то витаминами, как положено породистым щенкам.

Мама обиделась, конечно. Безобразие – известный писатель, взрослый человек – и съел щенячью кашу.

Как только папа умер, песика Тото отдали «хорошим людям».

Время дневного сна, спишь и просыпаешься от предчувствия катастрофы. Чужие голоса.

Вскакиваю и босиком шлепаю на кухню.

Какие-то трое, дружная семья, папа, мама и мальчик лет десяти. Гладят моего Тотошку, умиляются.

Молча хватаю щенка под пузо, а он уже подрос, тяжелый, теплый, лижется, лапы большие, мой, мой, наш с папой пес…

Отдали в другой раз, исподтишка, втихомолку, тайно, когда меня дома не было.

Не плачь, доченька, мы тебе черепаху купим.

Сравнили!..

Нет, это только взрослым может прийти в их вывернутые наизнанку головы – считать, что лысая с противной старушечьей рожей черепаха может хоть как-то, хоть на тысячную, на миллионную долю заменить щенка.

«Не плачь, мы обязательно заведем собаку, когда ты немножко подрастешь».

И все. Это стало рефреном на долгие годы моего «подрастания».

– Мам, а мы собаку заведем?

– Обязательно! Я и сама очень люблю собак. Просто очень. Вот подрастешь чуть-чуть – и заведем.

Этой собакой, которую «мы скоро обязательно заведем, вот весной – точно», меня с «особым цинизмом» шантажировали, выманивая послушание, отказ от других подарков, вежливость и молчание, когда хотелось орать и биться головой об стену.

– Скоро возьмем щенка. Если, конечно, ты будешь себя хорошо вести.

Ну, с этим у меня до сих пор неважно…

Когда через несколько дней после смерти папы меня привели в детский сад, все воспитательницы и нянечки вышли к нам навстречу.

Ну и все как-то пошло своим чередом. Меня «сдали» на детсадовскую дачу в Малеевке. Очень хотелось домой. Мы рисовали рисунки и писали письма родственникам: «Здравствуйте мама и брат Деня! Я живу хорошо. Приежжате скорей на родительский день.