Последний магнат

Нет, африканские джунгли, французские замки, шхуны у причала и ночной Бродвей не примешь за настоящие, просто площадки для съемок слишком похожи на ворох страниц из детских книг – обрывки картинок и клочья разрозненных историй, пляшущие в искрах костра. Территория студии напоминала мне чердак – которого, к слову, у нас никогда не было, – а на чердаке по ночам, в неверных отблесках света, сказкам положено оживать.

К прибытию Стара и Робби свет прожекторов уже выхватил из тьмы самые затопленные участки.

– Перекачаем все в болото на Тридцать шестой улице, – после минутной паузы сказал Робби.

 – Там, конечно, городская собственность, но у нас ведь форс-мажор, так? Ого, смотрите!

Поток воды, струящийся как река, нес огромную голову бога Шивы, на темени которой примостились две женские фигурки. Идола вынесло из декораций Бирмы, и теперь он, покачиваясь, следовал за изгибами течения, порой сталкиваясь на отмелях с прочим хламом. Двух беглянок, прильнувших к локону на открытом лбу статуи, можно было принять за туристок на увлекательной экскурсии по местам наводнения.

– Гляньте, Монро! – мотнул головой Робби. – У нас тут дамочки!

Увязая по колено в мелких болотцах, Робби со Старом подошли к краю потока и разглядели женщин – те, напуганные, слегка просветлели лицами в надежде на скорое спасение.

– Эх, чтоб вам плыть до сточной трубы! – галантно заметил Робби. – Жаль, Де Миллю эта башка на неделе понадобится.

Он-то, конечно, и мухи бы не обидел – и уже брел чуть не по пояс в воде, пытаясь зацепить голову идола шестом, отчего та лишь завертелась на месте.

Подоспела помощь; мигом разнесся слух, что женщины – одна очень хорошенькая – наверняка важные особы. На деле они попали на студию случайно, и разозленный Робби только и мечтал задать им жару.

– А ну верните башку где взяли! – крикнул он беглянкам, когда статую притянули к берегу. – Что за манера – тащить все на сувениры!

Подхватив девушку, плавно соскользнувшую по щеке идола, Робби поставил ее на землю; другая, чуть помедлив, тоже съехала вниз.

– И что с ними делать, босс? – обернулся Робби к Стару.

Тот не ответил. С расстояния в два шага ему улыбалось лицо умершей жены – схожее до последней черточки, до легчайших теней. Сквозь два шага лунного света на него взглянули те же глаза, над знакомым лбом дрогнул локон; улыбка задержалась, ожила – привычная, прежняя; раскрылись губы – в точности те же. Его объял страх, захотелось кричать.