Последний магнат

Оторопь схлынула только в гостинице, когда мне отдали письмо и я прочел свое имя на конверте.

Со мной, конечно, такого не приключалось, но, перебрав в уме виденные мной вечеринки, я сочла историю правдивой. В Голливуде не сильно жалуют незнакомцев, если у них на лбу не написано, что их топор войны глубоко зарыт в надежном месте и не обрушится на наши головы даже случайно, – иными словами, если они не знаменитости. И даже тогда им лучше держаться начеку.

– Надо быть выше этого, – солидно сказала я.

 – Когда вам грубят – целят не в вас, а в прежних собеседников.

– Такая мудрость – в такой хорошенькой головке!

Восточный край неба уже разгорался зарей, Уайли видел меня ясно – худощавая фигура, правильные черты лица, бездна шика и буйный зародыш мозга. Не знаю, как я выглядела тем утром, пять лет назад, – наверное, бледноватой и взъерошенной, но в юные годы, когда свято веришь, что любые приключения сулят лишь добро, меня хватило бы еще надолго – только дайте принять ванну и переодеться.

Под одобрительным взглядом Уайли я почувствовала себя польщенной – как вдруг идиллическую сценку нарушил Шварц, втершийся в нее с виноватой миной.

– Упал на железную скобу, – объяснил он, тронув край глаза.

– Как раз вовремя, мистер Шварц, – вскочил с места Уайли. – Экскурсия только начинается. Перед вами особняк, где жил Эндрю Джексон – десятый президент Соединенных Штатов, победитель при Новом Орлеане, противник Национального банка и автор идеи раздавать должности сторонникам партии.

Шварц взглянул на меня, как на суд присяжных.

– Вот вам писатель во всей красе. Знает все, не зная ничего.

– Как так? – возмутился Уайли.

Что он сценарист, я раньше не подозревала. Сценаристы мне нравились – если их о чем спрашиваешь, они всегда ответят, – и все же принадлежность к писательскому цеху слегка умалила его в моих глазах. Писатели – строго говоря, не люди. А если наткнешься на мало-мальски стоящего, то в нем гнездится сразу куча разных людей, отчаянно притворяющихся одним человеком.

Это как с актерами: они так трогательно пытаются не смотреть в зеркала, что даже запрокидывают голову – и неминуемо встречаются взглядом с собственным отражением в люстрах.

– Все сценаристы таковы – да, Селия? – спросил Шварц. – Никаких слов на них не хватает. И ведь я прав.

– Я это уже слышал. – Уайли медленно наливался гневом.