Таинственный посох

И с замиранием сердца вслушивался.

Но, конечно же, вызывали пока еще не меня.

– Зуева Света, к тебе приехала твоя мама, – раздавался на весь лагерь строгий, как и положено, голос старшей пионервожатой. – Она ожидает тебя на проходной!

– Никонов Вова…

– Валя и Толя Иноземцевы…

Через два-три часа я уже начинал волноваться.

Песни всё чаще прерывались новыми объявлениями. Но вызывали Миш… Вер… Андреев… Наташ… Всех, кроме меня!

Сомнения начинали овладевать мною. И постепенно перерастали в самое настоящее отчаяние.

Я уже не шел по засыпанным мелко толченным красным гранитом дорожкам. Не играл даже в самые любимые игры. (И совсем не потому, что уже почти не с кем было играть.) А просто, изнывая от нетерпения, сидел на терраске ярко раскрашенного деревянного домика, мучительно размышляя.

Может, я что неправильно понял в письме? «Нет!» – перечитав его, наверное, в десятый раз, слегка успокаивался я. Знакомо-мягким маминым почерком в нем было указано именно это воскресенье!

А потом волнения вспыхивали с новой силой.

А что, если папе не дал машину начальник? или она сломалась в дороге? Но я тут же вспоминал, что мой папа – сам начальник. И его водитель – лучший шофер в городе!

«А может, они просто забыли, что собирались приехать сегодня? – вкралась лукавая мысль. Но я даже замахал на нее руками: – Нет-нет, всё, что угодно, только не это: такого не может быть никогда!!!»

Так проходили растянутые в часы минуты.

И вот наконец, когда все надежды, казалось, окончательно были потеряны, из динамика раздавалось:

– Женя Санин, тебя ждут родители у проходной нашего лагеря!

Я даже сразу и не понимал, что это – меня! Но кто-то из сидевших рядом, тоже в отчаянии ждущий своих родителей, изо всех сил, но почему-то совсем не больно толкал меня локтем в бок и с нескрываемой завистью кричал:

– Ты что это тут расселся? Разве не слышишь – тебя!

И тогда я, ахнув, вскакивал и со всех ног мчался по самой лучшей в эти неповторимые мгновения в мире дороге, ведущей к воротам.

Всё дальнейшее всегда происходило словно в счастливом, воздушном сне. И напоминало праздник лучше любого дня рождения и всякого Нового года!

Мы обнимались, целовались. Я заглядывал в туго набитые сумки, живо интересуясь, что папа с мамой привезли мне на этот раз. Но тут же забывал про сумки и снова тянулся к ним.