Море и жаворонок. Из европейских и американских поэтов XVI–XX вв.

Проходит все, чем дышит человек,

И лишь одна моя печаль – навек.

Томас Лодж

1558–1625

Сын дворянина, одно время бывшего лорд-мэром Лондона. Получил образование в Колледже Троицы в Оксфорде, учился в Линкольнз-Инне. Как и многие другие студенты этой юридической школы, поддался искушению писательства. Автор ряда романов в изящном, «эвфуистическом» стиле, пересыпанных стихами, и поэмы «Метаморфозы Сциллы» (1589), повлиявшей на «Венеру и Адониса» Шекспира. В промежутке между писанием книг успел послужить солдатом и принять участие в экспедиции в Южную Америку.

В 1597 году, в возрасте 39 лет, отправился в Авиньон изучать медицину и в дальнейшем занялся врачебной практикой. Издал трактат «История чумы» (1603), ряд религиозных сочинений, стихотворные переводы. В нем сочетались типично ренессансный подвижный ум и подлинный поэтический талант.

Сонет, начерченный алмазом на ее зеркале

Предательница! Вздрогни, вспоминая,

В какие ты меня втравила муки,

Как я вознес тебя, а ты, шальная,

Как низко пала – и в какие руки!

Пойми, распутница, что страсть и похоть

Красы твоей могильщиками станут

И что не вечно же вздыхать и охать

Влюбленный будет, зная, что обманут.

И ты забудешь, от какой причины

Безудержно так, дико хохотала,

Когда твои бессчетные морщины

Отобразит бесстрастное зерцало.

Еще ты вспомнишь о благих советах,

Оставшись на бобах в преклонных летах.

Чидик Тичборн

1558? –1585

Происходил из семьи ревностных католиков. Оказался втянутым в так называемый «заговор Бабингтона» – провокацию, задуманную и мастерски проведенную шефом тайной полиции Елизаветы Фрэнсисом Уолсингамом для получения решающих улик против Марии Стюарт. Семнадцать человек, надеявшихся освободить Марию из плена, были приговорены к повешению и четвертованию.

Моя весна – зима моих забот

Моя весна – зима моих забот;

Хмельная чаша – кубок ядовитый;

Мой урожай – крапива и осот;

Мои надежды – бот, волной разбитый.

Сколь горек мне доставшийся удел:

Вот – жизнь моя и вот – ее предел.

Мой плод упал, хоть ветка зелена;

Рассказ окончен, хоть и нет начала;

Нить срезана, хотя не спрядена;

Я видел мир, но сам был виден мало.

Сколь быстро день без солнца пролетел:

Вот – жизнь моя и вот – ее предел.