Взлетная полоса

Теперь он уже не видел его выражения, не видел, улыбается она или серьезна. Однако решительность ее жеста напугала его. Ему стало страшно от мысли, что скоро начнет светать. Им придется расстаться. Днем она может уехать. А он так и не скажет ей ничего и, главное, ни слова не услышит от нее. А как же дальше? Как надо и как сможет он жить дальше?

Мысль эта так взволновала его, что он, несколько раз горячо поцеловав ее руку, заговорил снова, быстро, словно боясь, что она не даст ему договорить:

– Не уезжайте так скоро.

– Что же мне тут делать? – ответила Юля.

– Не знаю, – признался Кольцов и поправился: – Пока не знаю. Потом придумаем. Давайте хотя бы повторим все испытания.

Юля добродушно засмеялась:

– Теперь уже вроде испытывать нечего.

– Почему? – не понял он ее шутки. – Придумаем что-нибудь… – Юля молчала. Но ему хотелось слышать ее голос. И он продолжал: – Без вас я тоже работал… И кажется, мне удалось кое-что подметить интересное.

Помните длинные темные полосы на экране?

– Помню. Я знаю, что это такое.

– А не заметили, что они появляются только в определенные моменты?

– В определенные?

– Именно.

– В какие же? – даже заинтересовалась Юля.

– Я расскажу. Но не сейчас же, Юлия Александровна! – боясь переборщить и все испортить, взмолился Кольцов.

– Хорошо, – ответила она после некоторой паузы.

Кольцов встал.

– Я пойду, – сказал он и стал целовать ее лицо, глаза, волосы.

Она не отталкивала его, только сказала:

– Мы расстаемся всего на несколько часов.

– Да, – сказал он и, быстро собравшись, вышел в сад.

В десять часов утра его разбудил Шульгин. Он сильно постучал в дверь квартиры капитана и на вопрос «Кто там?» громко доложил:

– Вас, товарищ капитан, командир полка срочно вызывает.

Дремоту, еще смежавшую веки капитана, как ветром сдуло. Кольцов проворно сел на тахте, заменявшей ему в его холостяцкой квартире кровать, и сбросил с себя простыню, но с тахты не слез.

Он подумал не о Фомине, а о Юле. И снова, как наяву, совершенно отчетливо увидел ее перед собой, ее стройные, крепкие ноги, тяжелый жгут волос, легкие, проворные и в то же время несуетливые руки. «Я, кажется, сойду с ума», – подумал он и снова зажмурил глаза. Но Юля от этого не исчезла, а, наоборот, стала видна еще четче.