Чудище Хоклайнов

Кот подошел поближе и попытался отгрызть кусочек сухаря Ли Меллона. Поскребясь зубом, он решил, что сухарь не стоит таких усилий.

Кот ушел на веранду и, усевшись на бледном солнышке, стал смотреть, как по дну пруда скользит довольная змея с полупереваренной лягушкой в животе.

– Возьмем деньги и поедем трахаться, – сказал Ли Меллон. – Это важнее, чем еда и патроны. У меня и без патронов все хорошо вышло. Давно надо было поставить грузовик поближе к дороге. Жили бы сейчас куда лучше.

– Ты собираешься трахаться за $6.

72? – спросил я.

– Поедем к Элизабет.

– Она же работает только в Лос-Анджелесе, – сказал я.

– Вообще-то да, но иногда дает. Для разнообразия. Нужно застать ее в подходящем настроении. То, что она творит в Лос-Анджелесе – вообще фантастика.

– Коробка патронов 22-го калибра – было бы здорово, – сказал я. – Фунт кофе… на двоих? Стодолларовая девушка из Лос-Анджелеса за $6.72? Может, ты еще спишь, дружище?

– Нет, не сплю, – сказал он. – Все будет нормально.

В любом случае, мы ничего не теряем. Может, она пригласит нас на завтрак. Доедай батон и поехали.

Ли Меллон обладал воистину уникальным чувством искажения. Доедай батон. Предмет, который я держал в руке, никогда не имел ничего общего с батоном. Я отложил молоток с зубилом, и мы пошли к грузовику.

Грузовик был похож на машину времен Гражданской войны, если бы тогда были машины. Но он ездил, несмотря на отсутствие бензобака.

К раме грузовика была приделана пятидесятигаллонная бензиновая канистра со специальным цилиндром на крышке, который с помощью насоса соединялся с карбюратором.

Работало это так. Ли Меллон крутил руль, а я стоял в кузове и следил, чтобы с насосом все было в порядке, чтобы он не отлетел на ухабах.

Когда мы выезжали на шоссе, вид у нас был весьма забавный. У меня так и не хватило духу спросить Ли Меллона, что случилось с бензобаком. Я предпочел не знать.

В разгар жизни

Я видел Элизабет всего два раза, но запомнил надолго.

Она была прекрасна и три месяца в году работала в Лос-Анджелесе. Каждый год она нанимала какую-нибудь женщину, обычно мексиканку, чтобы та жила в Биг-Суре и смотрела за детьми, пока ее нет. После чего производила над собой фантастические манипуляции, причем делала это очень профессионально.

В Биг-Суре она жила в грубо сколоченном трехкомнатном домике с четырьмя детьми, каждый из которых был похож на нее, как отражение в зеркале.